Альфа - Ларри Коррейя
После войны я снова вернулся к охоте. Это было единственное дело, которое я знал назубок. Единственное дело, в котором я был хорош – очень хорош. Идеальные инстинкты хищника большинство ликантропов сразу толкают на территорию безумия. В меня же они вошли как к себе домой. Все равно что кастет надеть на боксера.
Еще одна заметная перемена – резко возрастает инстинкт выживания. Вервольфы – прирожденные выживальщики. К тому времени, как укушенный понимает, чем он стал, найти в себе силу воли, чтобы покончить с проклятием, практически невозможно: жажда жизни побеждает все. Ты чувствуешь себя сильнее, быстрее, умнее, здоровее, крепче, сексуальнее – лучше во всем. Короче говоря, быть вервольфом чертовски приятно. Но в тоже время всегда есть соблазн гордыни, опасное чувство, будто ты лучше обычных людей. Живешь рядом с ними, но существуешь отдельно. Очень легко начать наслаждаться своим превосходством, а оттуда короткий путь до того, чтобы начать видеть в людях объекты, хрупкие вещи, существующие ради нашего увеселения… Еду, добычу.
Приплюсуйте к этому невероятную физическую силу, безжалостность, ненасытное желание убивать – и вот перед вами рецепт катастрофы.
Решение простое: стать сильнее своих порывов. Несколько лет я провел на том крошечном карибском островке, обучаясь понимать и контролировать свою новую природу. Рокки много воспоминаний о том времени у меня забрал: спокойные размышления и медитацию, закаты, плаванье в океане, сон на песке, часы обучения и наблюдения. Мои самые болезненные и жестокие воспоминания он планировал сожрать последними, но не успел. Так что самые важные уроки, которые я вынес там, остались со мной.
Сантьяго дал мне надежду.
* * *
В участке было тихо. Огни в округе тоже не горели, и Эрл едва мог различить с улицы приземистое здание. Кровью пахло именно оттуда. Вернее, не только оттуда, конечно, но это место было ближе всех.
– Добром не кончится, – пробормотал он себе под нос. Противник нейтрализовал одновременно энергетику, связь и силы правопорядка, похоже. Это уже не разборки альф, это скоординированная атака. Николай был более чем способен на такое – Эрл в Юго-Восточной Азии навидался. Но здесь в этом смысла не было. Единственное, чего вервольф мог такой атакой добиться, – привлечь внимание.
А значит, и охотников.
Как любой уважающий себя бойскаут или охотник на монстров, Эрл был всегда готов. Он снял мокрую одежду, натянул особый комовский бронекостюм. Майло как раз выдал ему новый, потому что старый проела кислотой мерзкая стая пауков-вертушек, обнаружившихся в Альбукерке. Умница Майло, как всегда, прислушался к отзывам и внес улучшения. Личный бронекостюм Эрла был менее объемным, чем стандартный, и из менее шуршащего материала: скорость, подвижность и незаметность Эрлу куда более важны, а усиленной защитой можно и пренебречь.
К тому же Майло подумал наперед и поставил на боках застежки, чтобы Эрлу не пришлось рвать костюм, если понадобится быстро превратиться. Сказал, что устал каждый раз заказывать замену, да к тому же Оуэн вечно нудит из-за бюджетов. Даже ботинки были на змейках, чтобы быстро сбросить, – правда, об этом он пожалел: ледяная жижа тут же промочила носки. Новый материал был крапчатый, серого цвета, на вкус Эрла очень даже эстетично.
Снега у крыльца намело по щиколотку, у стен – еще выше. Дыхание вырывалось облачками пара, замораживая губы, но эти облачка тут же сносило воющим ветром. Впервые за многие годы Эрл по-настоящему замерз.
На крыльце он приложил ладони в перчатках козырьком ко лбу и заглянул сквозь стекло. Внутри было тихо.
С собой он взял семидесятилетний пистолет-пулемет Томпсона, несколько гранат с серебряной проволокой и еще всякие подарки в подсумках. Будь внутри копы – занервничали бы, увидев, как в окно заглядывает вооруженный до зубов мужик, но запах крови и внутренностей, доносимый сквозняком, намекал, что нервничать уже некому. Табличка на двери говорила, что рабочий день окончен и в случае чего надо звонить 911. Дверь, к счастью, была не заперта.
Пристроив «Томпсон» на плечо, Эрл вошел. Штуковина была старая, весила тонну, и молодые охотники посмеивались над тем, с какой древностью он ходит, но Эрл впервые пристрелялся к этой штуке, когда старый козел Вудро Вильсон был президентом, и с тех пор «Томпсон М1» сорок пятого калибра в его руках строчил чисто, что твоя швейная машинка. Охота на монстров оружие не щадила, но Эрл не боялся остаться без замены, несмотря на то что таких пушек уже не делали. В сорок шестом он вышел на одного флотского офицера, задолжавшего ему услугу. Ему поручили скинуть списанные после войны железяки в океан. Несколько палет оружия он действительно выкинул за борт, только приземлились они на палубу нанятого К.О.М. корабля. Эрл терпеть не мог государственного расточительства.
В участке запах смерти и запах вервольфа сделались острее. Самец пометил территорию где-то в глубине здания. Запах ударил по обонянию, оскорбил Эрла на уровне инстинктов.
В холле валялись перевернутые металлические скамейки. Кровь залила монитор на стойке администратора, но тело вервольф утащил, чтобы сожрать без возможных свидетелей. Эрл двинулся дальше, тихий, как призрак.
В участке царила чернильная тьма. В отличие от новых пушек охотников, обвешанных рельсами для всего, от фонариков и лазеров до сырных терок и часов с кукушкой, «Томпсон» был весь сплошь дерево и фосфатированная сталь. Но большинство охотников и не