Чудовище Невы - Ирина Ширяева

Он поставил чашку перед Стивой, а со своей устроился на диване. К кофе, как водится, ничего не было.

– Вообще, фотография – это… uncomfortable[21]… – стал оправдываться Костик. – Вот если бы живьём…

– То есть если бы ты посмотрел на этих барышень в реале, то смог бы сказать более определённо? – сразу ухватился Стива.

– Ну… Шансов было бы больше… – туманно откликнулся Костик.

– Значит, надо такую встречу организовать! – решил Стива. И тут же глубоко задумался. – Только вот как бы эту проблему решить? Барышни и так напуганы допросом. А тут ещё скелет будет каждую рассматривать в упор и брать за руку… Боюсь, начальница Смольного не поймёт моих методов и будет жаловаться руководству НН… А она очень влиятельная дама. И меня запросто могут отстранить от этого дела! – с горечью воскликнул он.

– А если замаскировать Костика? – предложил Митя.

– Что ты! – махнул рукой Стива. – Во-первых, это быстро обнаружится. Во-вторых, он ведь не может идентифицировать прикосновение через перчатки… – кавалергард сделал над собой заметное усилие и объявил: – Ладно! Если больше ничего не придумаем, пусть это будет планом «В»…

* * *

– À propos[22]! – вдруг воскликнул Митя и чуть не подавился кофе. – Мы же совсем забыли! А сегодня в Смольном бал в честь окончания учебного года! И мы приглашены!

Да, про бал парни совершенно забыли. Какой там бал без Лизы…

– Ты предлагаешь провести Костика на бал? – сразу ухватил мысль Стива.

– Ну да! Пусть посидит где-нибудь в уголке, внимательно рассмотрит барышень. Ты же можешь договориться с начальницей?

– Насчёт посидеть в уголке – не проблема, я думаю, – начал рассуждать Стива. – Но если с отражением опять не выйдет… Костик ведь ещё должен опознать прикосновение… значит… условно говоря… – Стива начал невольно заикаться на деликатной теме, – потанцевать с каждой ученицей «белого» класса…

Компания заметно приуныла. Представить, что скелет танцует со смолянками – это уже сильно смахивало на театр абсурда.

Но Митя не хотел сдаваться.

– А помнишь, как ты придал мне свой облик? Ну, тогда, на самом первом балу? – атаковал он Стиву. – Почему бы не сделать то же самое с Костиком? Ты же можешь?

Стива покачал головой.

– Всё не совсем так. Во-первых, ты тогда сам принял мой облик, только с моей помощью. Во-вторых, ты магик, то есть человек с магическими способностями. А Костик – мистическая сущность. Воздействовать на него я не могу.

Да, что-то такое про мистических сущностей говорил Лядащев. Вчера… Или уже позавчера? С этой бессонницей и постоянным напряжением ощущение времени начало слегка искажаться.

– Ладно, – сказал Митя. – Тогда давай загримируем Костика. У вас же есть хорошие гримёры?

– И даже очень хорошие, – подтвердил Стива. – Но выглядеть он будет всё равно… э-э-эм… своеобразно.

– Хорошо! Пусть своеобразно! Представим его как человека искусства! – нашёлся Митя. – Художника! Режиссёра! Такие могут выглядеть как угодно!

– Отличная идея! – оценил Стива. – Но есть ещё одна проблема. Костик вообще-то совсем не умеет танцевать…

Да уж… В пылу обсуждения других проблем об этой как-то забыли. Между тем она сводила на нет саму идею появления скелета на балу.

Представлялось сомнительным, что Костик за полдня сумеет освоить тот же полонез. Хотя это танец предельно простой. По сути, он выглядит как хождение взад-вперёд по залу.

Однако в нехитром хождении участвуют аристократы, которых чуть ли не с колыбели учат держать спину. Представители родов, где едва ли не первые шаги ребёнка ведут малыша в танцкласс. Поэтому в полонезе требуется демонстрировать свою стать и породу, своё умение безупречно двигаться.

Словом, для полонеза скелет решительно не годился.

– Ну, придумай тогда что-нибудь! – потребовал Митя у Стивы. – Ты же у нас специалист по балам!

И тут же спохватился, что его реплику Стива может расценить как сарказм. Как намёк на давешнюю ссору на «белом» балу в Зимнем. Как упрёк.

Эх! А ведь отношения между ними только начинали налаживаться.

Но Стива предпочёл в Митиных словах ничего такого не замечать. Сделал вид, что воспринял их как простую констатацию факта. Ведь кавалергарды Парадного отряда, к которому был приписан Стива, действительно обязаны были танцевать на всех балах в Зимнем дворце. Да и вообще на светских балах.

– Э-э-эм… – замялся невольник скольжения по паркету. – Да, пожалуй, есть один вариант…

– Ну?! – встрепенулись Митя и Костик.

– Знаете, танец модный сейчас появился? Его под лютневую музыку исполняют, поэтому называется – канцона.

– Видел что-то такое, – кивнул Митя. – Его в клубах танцуют. И даже на улице.

– Ну, потому что очень простой. И в то же время gracieuse[23], – объяснил Стива. – Так вот. Канцону и на небольших балах, для своих, молодёжь тоже начала танцевать – уж очень популярен. В Аничковом[24], например.

– А в Смольном? – загорелся Митя.

– В том-то и дело, что в Смольном канцону тоже разрешили! В силу своей благопристойности. Там ведь партнёры только ладонь в ладонь друг друга касаются. Но нам этого достаточно!

– И ты хочешь сказать, что Костик за пару часов может этой канцоне научиться? – с надеждой спросил Митя.

– Très simplement[25]! – заверил Стива. – Танец-то из народа пришёл. Там не нужно ничего такого, что годами отрабатывается. Наоборот! Чем непринуждённее и естественнее, тем лучше. Посмотрите в интернете – там наверняка есть уроки.

– Тогда вперёд! – радостно заорал Митя, потрясая кружкой с так и не допитым кофе.

В этот вечер бальную залу Смольного института благородных девиц решительно захватили три цвета.

Основным и главным здесь был, конечно, белый.

Белые стены и потолок с лепниной, белые внушительные колонны с капителями коринфского ордера. Белые платья воспитанниц. Как и положено, с коротенькими рукавами и вырезом, оставлявшим открытой шейку без единой нитки украшений – лучшим украшением для барышни должен быть блеск её молодости.

Скромной узкой рамкой к затопившему залу белому смотрелся чёрный – фраки отцов и дядюшек. Фраки были вкрадчивы и галантны, как будто осознавали свою невольную второстепенность в этом девичьем мире.

А всю эту преимущественно бело-чёрную гамму изящно тронула позолота. Солнечным светом сияли люстры, отражаясь огоньками в погонах и эполетах братьев и кузенов.

Эту торжественную в своей лаконичности трёхцветную гармонию нисколько не нарушали вкрапления других красок – платьев маменек на тон темнее и разноцветных офицерских мундиров.

И только наряд Костика шокировал благородную публику своим попугайским окрасом.

После того как