Чудовище Невы - Ирина Ширяева
– Ты хочешь сказать, что Лиза могла взять какую-то вещь у подруги? – подхватил мысль Митя. – Куртку или рюкзак? Ну, от чего там эта подвеска отвалилась.
– Именно это я и хочу сказать, – согласился Стива. – Надо придумать, как раскрутить эту Петрову на откровенность, – и сделал вывод: – Короче, еду к вам!
– Давай! – обрадовался Митя. – Будем думать вместе!
* * *
Стива уже спускался по лестнице особняка в гараж, когда Митя вновь позвонил.
– Тут вот ещё что! Костик говорит, что на подвеске сохранилась память о чьём-то одном прикосновении. Но Костик не может его опознать. Говорит, нужен образец. То есть предмет, к которому Лиза недавно прикасалась. У меня такого нет, – здесь Митя едва подавил вздох сожаления. – А у тебя?
– У меня тоже, – почему-то дрогнувшим голосом ответил Стива.
Митя вздохнул с облегчением. Хотя это было стыдно и совершенно неуместно в данной ситуации. Значит, Лиза ничего сопернику не дарила. А он-то мучился подозрениями… Выходит, зря.
– Хотя…
Митя напрягся.
– День назад я ведь танцевал с Лизой на балу. И… она прикасалась к моему мундиру. К эполетам…
Ну, болезненную тему бала Митя предпочёл бы совсем не трогать. То есть не трогать во всех смыслах…
Парень с досадой сунул телефон Костику, который слушал разговор по громкой связи.
– К сожалению, мундир не подойдёт, – начал объяснять скелет. – Одежда слишком плотно соприкасается с телом хозяина и другие прикосновения практически не помнит.
– Хорошо, – быстро нашёлся Стива. – Тогда я сейчас заеду во дворец Белосельских-Белозерских и попрошу у леди Маргарет какие-нибудь Лизины вещи.
– Это будет то, что надо! – заверил Костик.
* * *
Пока Стива ехал из своего центра – через Невский – в Митин спальный северо-восток, ребята продолжали обмениваться информацией.
Митя более подробно рассказал о своём разговоре с Гавриком и Данькой, стараясь при этом не упустить ни одной детали.
А Стиве волей-неволей пришлось поведать о ночной прогулке по Литейному мосту и встрече со странным незнакомцем. Умолчал только о том, как высосало ему душу это марево, этот кусок колдовской белой ночи, невероятно сгустившийся над Литейным мостом.
Он уже из последних сил шагнул вперёд и вбок, предвкушая, как обопрётся о перила моста… Как сползёт по ним на замызганный асфальт. И там свернётся калачиком и затихнет. И уснёт… И не проснётся…
Но как раз этот последний шаг вдруг вытолкнул его из зловещего тумана.
К солнцу. К шуму улицы. К маленьким радугам, сверкающим в брызгах поливальной машины.
К жизни.
Об этом Стива умолчал. Пусть эпизод случившегося выморочного малодушия останется только с ним.
* * *
Стива привёз тщательно упакованный свёрток.
– Там Лизино платье и музыкальная шкатулка, – пояснил он. – Леди Маргарет распорядилась, чтобы горничная надела перчатки и поплотнее всё это завернула.
Костик церемонно забрал свёрток, приказал не шуметь и наглухо заперся в своём шкафу.
Митя и Стива напряжённо застыли за резными мебельными дверцами, словно родственники больного под дверью операционной.
Ужасно хотелось кофе.
Честно говоря, Митя подозревал, что скелет просто набивает себе цену. И вполне мог бы обойтись без этих шаманских штучек.
Наконец дверца шкафа отворилась. И Костик, сделав коронную мхатовскую паузу, объявил, что операция прошла… Тьфу ты! Объявил, что прикосновения к подвеске – не Лизины.
Парни глубоко и дружно вздохнули. Непонятно только было, что выражает этот вздох: разочарование или, наоборот, облегчение.
– Наверное, даже хорошо, если выяснится, что эта девушка не Лиза, – Стива озвучил общее соображение, которое, однако, никто не решался произнести вслух.
Митя и Костик согласно кивнули. Ведь девушка погибла…
А с другой стороны, вдруг девушка всё-таки спаслась? Ведь водолазы её не нашли. Тогда подвеска могла указать на след пропавшей. Но след оборвался…
– Как бы то ни было, зацепка с подвеской для нас пока единственная, – сделал вывод Стива. И постановил: – Так что отрабатываем пока именно эту версию!
Митя с Костиком опять кивнули. На сей раз несколько уныло.
– Есть соображения? – тут же потребовал Стива.
– Есть! – сообщил Митя, хватая ноутбук. – Надо показать Костику общую фотографию «белого» класса!
– Э-э-эм? – не сразу понял скелет.
– Ведь эта девушка в белом может быть Лизиной подругой… – начал объяснять Митя.
А про себя добавил: «Это если в подвеске всё-таки отражается воспитанница института в форме смолянки, а не просто барышня в белом платье… Но не будем множить пессимизм…»
Он с ноутбуком уселся на пол рядом со шкафом и развернул экран к Костику.
– Она может быть Лизиной подругой… Петровой, да? – продолжил Митя. Стива кивнул. – Ну, или любой Лизиной одноклассницей.
Митя вывел на экран общую фотографию учениц «белого» класса.
– Кто-то из них похож на отражение в подвеске? – обратился он к скелету. – Смотри внимательно!
Костик молча забрал ноутбук к себе в шкаф и там затих, сосредоточившись.
В образовавшейся паузе Митя решил наконец заварить кофе. Это было очень кстати, ведь ни он, ни Стива всю ночь не спали.
– Вообще-то переодевание для ночной прогулки вполне логично, – продолжал рассуждать Митя, гремя банками и чашками. – На стандартно одетую девушку обратят гораздо меньше внимания, чем на гуляющую в ночи одинокую смолянку…
– Ну, в какой-то момент она не была одинокой, – возразил Стива.
В словах кавалергарда Митя уловил нотки плохо прикрытого уязвлённого самолюбия. Как же! Ему, красавцу лейб-гвардейцу, предпочли какого-то, судя по описанию мальчишек, хлюпика и труса.
И, признаться, в этот момент Митя очень понимал своего соперника.
Да, стыдно и неуместно ревновать и в чём-то подозревать любимую девушку, когда она в беде. Надо просто любить! Надо всё простить – если есть за что! – и молиться: только бы нашлась! Только бы живая!
Но, увы, человек – существо далеко неидеальное. Порой абсолютно не властное над своими тайными чувствами и эмоциями. Вот и Стива – в глазах Мити рыцарь без страха и упрёка – оказался так же по-человечески уязвим. И это как-то даже утешало и примиряло с собственными демонами.
Но вслух Митя, конечно, говорил о другом.
– А у воспитанниц Смольного в стенах института ведь другой одежды, кроме формы, нет?
– Нет, – подтвердил Стива. – Это запрещено правилами.
– Значит, обычную одежду кто-то должен был в институт принести, – продолжал рассуждать Митя. – И вряд ли Лиза обратилась за этим к опекунше. Значит, помог кто-то из подруг. Или из работников Смольного…
Тут заскрипела дверца шкафа и из его недр наружу высунулся Костик.
– Ну что?! – хором воскликнули парни.
Скелет сокрушённо покачал черепом.
– Нет… Увы, никого не узнаю… Изображение слишком erronée[20]…
Возникла неопределённая тягучая пауза.
– Эх… – наконец нарушил