Полное погружение. Книга 2 - Сергей Александрович Васильев

Наконец, показался виновник переполоха — чёрный, с округлыми боками, в серебристых потёках на кожухах. Колёса подминали под себя рельсы, шатуны взмахивали сочленениями, как локти гиганта, над трубой вздымался султан пара и, разметавшись, ложился на привокзальные клумбы.

Севастопольский вокзал — строгий, светлый, с лепными наличниками и темно-зелёными фонарями на литых кронштейнах был готов к прибытию пассажиров. На табло из чёрного дерева дежурный мелом вывел надпись: «Из Симферополя». Разношёрстная толпа встречающих подалась ближе к перрону, а под табло застыл вихрастый мальчишка с газетной котомкой, готовый к первому крику: «Свежие!»

По краю платформы медленно прошёл начальник станции в своём форменном плотном сюртуке, поправил козырёк фуражки и кивнул стрелочнику, держащему в руке разрешающий жезл.

Паровозные тормоза глухо загудели, как бас-виолончель. Сквозь звон сцепок и шипение паровых кранов поезд втянулся в тень навеса. Колёса выдали последнее «так-так», паровоз, тяжело выдохнув, перевёл дух и установившаяся тишина тут же заполнилась голосами. Почти одновременно широко распахнулись двери и из вагонов на перрон посыпались подданные российской империи: чиновник в сером кителе, фуражке с узким козырьком и лакированных ботинках, с черной папкой под мышкой; рыжебородый купец в безрукавке, картузе, с кожаным пузатым саквояжем; юная барышня в кремовом платье, трепетно держащая перед собой шляпную коробку; несколько флотских офицеров, переговаривающихся вызывающе громко, дабы привлечь к себе внимание красавицы.

Сидя в коляске, ожидая открытия переезда, Дэн и Вася безмятежно разглядывали эту жизнерадостную суету, как вдруг Мирский побледнел пригнулся к сиденью, вжавшись в него, прячась за бортиком и сложенным раздвижным капором.

— Ты что? — удивилась Вася.

— Там он, — прошептал Даниил, — привидение…

* * *

Первая книга «Полное погружение» — печатное издание на Озоне: https://ozon.ru/t/ZpJZ7tz

Печатное издание на ВБ: https://www.wildberries.ru/catalog/924860609/detail.aspx?size=1396771487

Заказы на книгу с автографом автора принимаются здесь: https://max.ru/join/VCSsdue9MzRdar0GOe-3BDUdlhLnTSmx2AZ0Ezz-HFU

Первоисточники для книг: https://max.ru/antifalivland

Неопубликованные главы книги: https://max.ru/join/VCSsdue9MzRdar0GOe-3BDUdlhLnTSmx2AZ0Ezz-HFU

— Где? — взволнованно спросила Василиса, разглядывая людей на перроне.

— Нет, не на платформе. Смотри возле извозчиков — круглый такой, коричневый, в котелке.

— Да, вижу! — Вася поймала нужный объект в фокус своего зрения.

Маленький, плотный человечек средних лет, разгорячённый июльским солнцем, стоял у колеса извозчичьей пролетки, прячась в тени высоко поднятого бокового тента. Его круглое лицо с широким носом покраснело от духоты, губы сомкнулись в раздражённо-упрямую линию, а прищуренный взгляд устремился в сторону выходящих из поезда пассажиров. Англичанин слегка покачивался с пяток на носки, стараясь не прислоняться к пролетке — пыль цеплялась к ткани немилосердно.

Коричневый дорожный костюм, слишком тёплый для такой погоды, вызывающе топорщился, блестел кожаными нашлёпками на локтях и у талии. Водружённый на голову котелок, опущенный до линии бровей, усугублял страдания, о чем свидетельствовали капельки пота, ползущие тонкими струйками по виску, по щекам, и исчезающие за воротником белой рубашки.

Он держал в руке трость с набалдашником — не как опору, иногда нервно перекладывая её из ладони в ладонь, постукивая о камень мостовой, а как знак порядка. Толстые пальцы, украшенные золотым перстнем, то вытирали лоб краешком носового платка, то расправляли лацканы, то поправляли галстук-бабочку цвета кофе с молоком.

Он вдруг напрягся, едва заметно кивнул извозчику, подав знак, что договорённость о найме остаётся в силе, выпрямился, поправил котелок и стал похож на аккуратную запятую, готовую вовремя встать в нужной части предложения.

Василиса не смогла понять, кого ждал этот посланец туманного Альбиона. Шлагбаум открылся, и коляска, подпираемая десятком других повозок с приехавшими пассажирами, тронулась дальше.

— Можешь расслабиться, — произнесла Василиса, опускаясь на кожаное сиденье. — Он кого-то встречал, да и с чего ты взял, что кто-то тут шастает по твою душу.

— Так он назвал мою фамилию, то есть фамилию Графа.

— Боишься, что он лично знает его и сможет указать на тебя, как на самозванца?

— Ну да!

— Не проблема.

— Да что ты говоришь?

— Давай еще раз по порядку: ты не представлялся «я -мичман Граф». Так тебе сказали в госпитале. Ты с этим согласился, так как твоя собственная память тормозит. Какие к тебе претензии?

— То есть проблем нет, всё спокойно и можно курить бамбук? — сварливо отреагировал Дэн.

— Я такого не говорила, — с терпеливостью классной дамы произнесла Вася, — наоборот, если здесь проявилась британская активность — жди беды, и боюсь, одним кортиком ты не отделаешься, надо вооружаться серьёзно.

— Предлагаю сразу купить корабельное орудие! — нервно хихикнув, попытался пошутить Мирский.

Пролётка тем временем выехала на Пересыпь, огибая оконечность Южной бухты, откуда с ветром доносился разноголосый гул гавани — басы пароходных сирен, болтовня чаек, крики такелажников, ведущих непрерывную разгрузку и погрузку мелких однотрубных каботажников.

Извозчик, не останавливая транспорт, повернулся влево, поклонился и размашисто перекрестился, глядя на Феодосиевскую церковь с белыми полуколоннами, арочными выступами, фигурными обрамлениями оконных проёмов и резными карнизами. Василиса ткнула локтем Даниила, обратив внимание на кучера, и, чтобы не оказаться белыми воронами, молодым людям пришлось повторить за ним поклон и крестное знамение.

То ли этот незамысловатый ритуал, то ли уверенное поведение Стрешневой успокоили Мирского. Он принял удобное положение и снова начал с интересом смотреть по сторонам, впитывая и запоминая детали жизни старого Севастополя.

Перед лошадьми прошмыгнула веснушчатая босоногая девчонка. Прижав к груди холщовую сумку, она торопливо пересекла улицу перед их коляской, направляясь к торговым рядам. Её мешковатая одежда, сделанная из той же ткани, что и торба, была настолько груба, что казалось — тщедушное тельце кто-то засунул в чехол от барабана, проделав дырки для худеньких ручек и ножек.

Она шла, наклонив голову, не обращая внимания на лоточников. Те наперебой зазывали покупателей, шумели, кричали, но крик был не базарным, а песенным: в нём слышалось что-то про медовые орехи, свежую халву, про охряные яблоки из садов Дуванкоя и что-то ещё из торгового песнопения, совсем незнакомое Дэну. Только раз девочка остановилась рядом с прилавком, где стоял дородный малый в косоворотке и заунывно тянул: «Кардамон… Лавровый лист…» Рядом на жёрдочке сидел попугай и, кланяясь, вставлял в паузы, словно знаки препинания «Ай-ай!».

Мирский решил, что он обязательно прогуляется по этим торговым рядам, купит какую-нибудь безделушку, отведает выпечку из булочной Купцова, распространяющую по окрестностям умопомрачительные запахи, и угостит, если встретит, эту девочку, а ещё попробует загадочный узвар, так настойчиво предлагаемый