Полное погружение. Книга 2 - Сергей Александрович Васильев

— Думаю, специалистами я смогу вас обеспечить.

— Сэр, вы тоже из тех, кто поддался помешательству на почве таинственной лаборатории?

— Я такой же солдат, как и вы, и просто выполняю полученный приказ.

— Хорошо. Сделаю всё от меня зависящее. Но кто эти специалисты? Что-то я не слышал ни об одном спасательном английском судне в акватории Чёрного моря.

— Обойдёмся без привлечения флота его Величества. У вас самих найдется несколько достаточно квалифицированных водолазов, а необходимое оборудование прибудет через неделю.

— Кто же эти рыцари, готовые помочь выполнить приказ Его Величества?

— Лейтенант Бржезинский и мичман Граф.

* * *

(*) Унтер-офицеры императорского флота были вполне грамотными людьми. Как правило, они заканчивали школу юнгов (именно так писалось название этого учебного заведения), где полтора года изучали не только морское дело, но и общеобразовательные предметы — русский язык, математику, физику, географию и черчение. По окончании школы — обязательный экзамен, затем — учеба в специальных классах по морской специальности, аттестация, курсы повышения квалификации, переаттестация, и так всю жизнь.

(**) Каждый исследователь, изучающий дореволюционную систему безопасности, отмечает полную безалаберность в охране государственных и военных учреждений. Караул, если где и был, то выглядел больше как церемониальный. Как правило, штабы вообще никем специально не охранялись. Комендантское отделение — подразделение, входящее в состав каждого крепостного штаба, исполняло в основном конвойные функции и занималось арестованными.

(***) «Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона» были хорошо известны и популярны в дореволюционной России, также, как и социальный роман Диккенса «Тяжёлые времена» (1854), наполненный меланхолией и безысходностью.

(****) К началу революции Николай II полностью потерял авторитет прежде всего среди монархистов. Из дневника профессора Б. В. Никольского, участника и идеолога монархического «Русского собрания», в 1905 году, после аудиенции у Николая II: «Несчастный вырождающийся царь, с его ничтожным, мелким и жалким характером, совершенно глупый и безвольный, не ведая, что творит, губит Россию»… «Я думаю, что царя органически нельзя вразумить. Он хуже, чем бездарен! Он — прости меня Боже — полное ничтожество…».

* * *

Про императора Николая II и предположение, чтоб было бы, если бы вместо него во главе Российской империи был И. В. Сталин — в книге «Император из стали» — https://author.today/work/73583

Василиса застала Даниила одиноко сидящим на скамеечке во дворике Ахиллеса. Он разглядывал проплывающие по небу молочно-пепельные облака. Ботинки, штаны, китель были испачканы травой и грязью, пальцы исколоты и ободраны, словно он перематывал колючую проволоку, а выражение лица — растерянное и тревожное. Таким Вася видела его один лишь раз — во время пожара на киностудии: губы, озадаченно сведённые буковкой «о», и глаза тюленя, выброшенного прибоем на незнакомый берег. Обычно гибкий и подтянутый, как струна гитары, с вечной насмешкой в голосе и хитрым прищуром, сегодня он нервно держал в руках кружку с недопитым чаем, смотрел ввысь и не среагировал на Василису.

— Как же тебя конкретно прибило, — покачала головой Стрешнева, присаживаясь рядом с Мирским, — привидение увидел?

— Хуже, — вздохнул Дэн, выплеснув вместе с этим словом недопитый чай на траву. — С момента нашего появления здесь я мечтал встретить ещё хотя бы кого-нибудь из своего времени, но никак не ожидал, что эта встреча может оказаться такой стрёмной и кринжовой, — слова высыпались из него, словно мелкие монеты из порванного кошелька. — Слушай, Лисси, а как бы ты себя повела, если бы встретила человека из будущего?

— Да я сейчас сижу рядом с таким, — улыбнулась она, стараясь подбодрить друга, идущего по зыбкому льду своих сомнений. — Кто-то ещё оказался с нами в одной компании?

— Видимо, да, — кивнул Дэн, поставив кружку на скамью.

— Подробности будут? — вежливо осведомилась Василиса.

— Там, в штабе, — Мирский качнул головой в сторону центра города, — я стал невольным свидетелем странного разговора между каким-то важным перцем и англичанином, которого я видел на презентации нашего кино.

— Почему ты решил, что это тот самый человек?

— Когда он сказал про мичмана Графа, я не выдержал, выглянул из укрытия и узнал его.

— А он тебя?

— Нет… Я смотрел сверху, а он глаза не поднимал. Англичанин говорил этому перцу…

— Какому перцу? — перебила Вася артиста.

— Хрен его знает… Какой-то важняк, судя по теме разговора… Он стоял в «мёртвой зоне». Так вот, бриташка сначала рассказал про явку в своём фотосалоне, — принялся объяснять Даниил, — потом — про водолазные работы, которые надо во что бы то ни стало организовать на затонувшем транспорте… На нашем транспорте, Вась!

— На котором мы, так сказать, сюда прибыли?

— Именно! А потом сказал, что оборудование доставят на следующей неделе и назвал мою фамилию, точнее — не мою, а… Ну, ты поняла…

— Не очень, — Стрешнева положила руку на плечо Мирского, ощутив под пальцами ребристую жесткость погона и холодок маленьких звездочек, — но если ты думаешь, что этот англичанин мог свалиться из будущего вместе с нами, то это вряд ли.

— Почему?

— За то время, пока мы здесь находимся, невозможно провернуть такой объем работы: приобрести фотосалон, познакомиться с «важным перцем», закупить какое-то оборудование, которое доставят в Севастополь на следующей неделе…

— А как тогда объяснить, что он, как две капли воды…

— Ты же сам говорил, что я похожа на Коротич.

— Да что ты сравниваешь! — махнул рукой Дэн и вдруг осёкся, — думаешь — двойник?

— Предполагаю. Но для ясности попробуй вспомнить и повторить весь разговор, как магнитофон, включая мелочи… Кстати, почему ты решил, что это англичанин?

— Так он безупречно говорил по-английски!

— В штабе Черноморского флота? Очень интересно! Давай всё сначала и по порядку.

По мере добросовестного воспроизведения приключений, начиная с козы и заканчивая своим появлением возле дырки в полу, Даниил всё ярче входил в образ, а Василиса всё больше хмурилась и, в конце концов, задала вопрос, вовсе не относящийся к личности англичанина:

— Что-то он там втирал про линкор… Повтори!

— Лисси, ну при чём тут линкор? Я ж тебе про англичанина говорю, про то, что он, может быть, идёт по моими следам, а ты… Вон стоит твой линкор — любуйся! — Дэн протянул руку в