Полное погружение. Книга 2 - Сергей Александрович Васильев
В этом новом измерении даже тени стали прозрачными. Город, привыкший к суровому величию своих бастионов, вдруг открылся навстречу весне с нежностью подснежника, пробивающегося сквозь суровый камень истории.
Это было то самое чувство, когда время замирает, и ты понимаешь: мир действительно стал иным — более тонким, звенящим и бесконечно добрым, будто сама природа Крымской весны решила смыть всё наносное, оставив только абсолютную красоту и покой другой весны, уже названной Русской…"
Заказ на бумажную версию книги:
Заказ на книгу с автографами авторов принимаются тут:
https://max.ru/join/VCSsdue9MzRdar0GOe-3BDUdlhLnTSmx2AZ0Ezz-HFU
Глава 5
В оружейном магазине
У порога магазина гостей ждал сравнительно молодой продавец или хозяин, а может, и то и другое, определить не было никакой возможности. Среднего роста, с короткими волосами, разделёными посередине прямым, почти чертёжным пробором, он казался собранным из геометрических линий: ровная прямая спинка носа упиралась перпендикулярно в прямой разрез губ, превращаясь в ямочку на геометрически правильном овале подбородка. Открытый высокий лоб, отгороженный от глаз прямыми линиями бровей незаметно переходил в высокие скулы и спускался к впалым щекам, на удивление симметричным даже своей небритостью.
Глаза продавца, темные, спокойные, с холодным металлическим блеском, смотрели на посетителей оценивающе, но не в смысле определения толщины кошелька, а с точки зрения квалификации, дабы понять, как с ними разговаривать — как со скучающими покупателями игрушки, оценить которую они не в состоянии, или как с профессионалами, четко знающими, что им надо.
Кем бы он ни был по должности, одного беглого взгляда Василисе оказалось достаточно, чтобы безошибочно признать в нем своего, единокровного брата-технаря, когда он встал за прилавок и положил руки на подсвеченное снизу стекло. Они были рабочими, жилистыми, с коротко подстриженными ногтями и намертво въевшейся металлической пылью, сдобренной оружейным маслом.
На переднике и нарукавниках тоже виднелись пятна масла — тщательно застиранные, но всё равно заметные — тёмные, матовые, с переливом — такие уже не свести, как ни старайся.
— Прошу, — поклонился оружейник без всякого подобострастия, — у нас сегодня тише, чем обычно, так что можете располагать мной, никто не будет мешать.
В просторном помещении, правильно который было бы назвать залом, стоял ни с чем не сравнимый кисловатый запах металла в оружейной смазки. Вдоль всей стены пристроился длинный прилавок, позади него, слева, справа и напротив — шкафы с дверцами в человеческий рост, ещё выше — полки, ящики, футляры, с пометками мелом по краям и без оных.
— Что Вас интересует?
— Кортик,- выпалил Даниил.
— И короткоствол, — добавила Василиса.
— Да, и пистолет конечно же, — согласился Мирский.
— Ну-с, тогда с них и начнем, — Продавец безэмоционально кивнул, достал из деревянного гнезда под прилавком чёрно-синюю, как мокрый уголь, легенду всех фильмов СССР про революцию.
— Маузер, образца девятого. Съёмная кобура-приклад. Патрон 7 и 63, магазин на десять. Прицельная до трёхсот шагов, но это, конечно, чисто теоретически… Реально — от полусотни до ста — он провел ладонью по оружию, также, как если бы гладил собаку. — Жёсткая автоматика, центральный бой, нравится тем, кто любит уверенную тяжесть в руке… Ну а если классику….
Он положил на сукно второй — остроносый, матовый, барабанный с изящной ручкой и полированными деревянными щёчками.
— Револьвер системы Нагана. Семь патронов, три линии, тоже семь и шестьдесят две, есть бельгийские и тульские. У иностранных лучше герметизация за счёт хорошо притёртого барабана, газов меньше — звук чище. Механизм надёжный, разбирать приятно.
Он сказал «приятно» таким тоном, как Василиса говорила о двигателе внутреннего сгорания, а кошатники — о любимом домашнем питомце.
— Если сударыня желает, — продавец бросил на Стрешневу короткий взгляд и поставил на прилавок деревянный футляр, — Браунинг, 1906 года. Шесть тридцать пять. Компактен, предохранитель удобный, спуск короткий. Дамы хвалят. — Он не сдержался и подмигнул Васе, но сразу же посерьезнел, как человек, который любит своё дело слишком сильно, чтобы шутить или флиртовать на рабочем месте.
Он не показывал — объяснял пальцами. Извлек магазин, щёлкнул курком, снял затвор, вернул. Металл у него в руках звучал почти музыкально: «цок», «шшик», «тук». Он не тараторил, но цифры сыпались, как мелкая дробь: длина ствола, шаг нарезов, скорость пули. Один раз помолчал и добавил: «сталь здесь сильная, жилистая».
— Попробуете? — он подвинул оружие ближе к посетителям.
Даниил взял маузер, ощутил его тяжесть. Рука предательски дрогнула при попытке оттянуть затвор и он с непривычки прищемил указательный палец и недовольно засопел, стараясь не показать, что ему больно.
— Уверенно, — посоветовал продавец, и это прозвучало как «аккуратно» и «осторожно».
Василиса придвинула к себе браунинг. Осмотрела, провела пальцем по щёчке, оценивая ребристость, взяла в руку, без напряжения выщелкнула магазин одним движением большого пальца, мягко оттянула затвор, заглянула в ствол, отпустила обратно, произвела контрольный спуск, подняв ствол вверх, положила «малыша» обратно в футляр, взяла в руки револьвер, откинула барабан…
— Имели практику? — скорее констатировал, чем спросил продавец.
— Немного, — сказала Василиса. — а что у нас с охотничьим оружием?
— Что конкретно интересует?
— Многозарядное, лёгкое, чтобы удобно было бить навскидку.
— На утку, стало быть, идти собираетесь — понимающе кивнул продавец.
— На неё, родимую, — краем губ усмехнулась Василиса
— Имеются два магазинных дробовика, — продавец открыл один из шкафов, вынул и положил на прилавок один за другим два кофра прямоугольной формы из тисненной кожи с латунными вставками с откидной крышкой на металлических петлях, с двумя замками и двумя защёлками на одной из стенок…
Щелкнула щеколда, откинулась крышка первого кофра.
— Пятизарядный полуавтомат Браунинга А-5, 16-го калибра, весом 7 фунтов, стальной ствол чок-бор. Скорострельность, кучность, удобство — выше всяких похвал. Из недостатков — строгие требования к длине и пороховой навеске патрона, чтобы выбрасыватель работал без нареканий. Рабочая модель без излишеств — 75 рублей, с гравировкой и отделкой красным деревом — 100.
— Кусается, однако, — вздохнула Вася.
— В таком случае предлагаю рассмотреть магазинный Винчестер 1912 года, — продавец откинул крышку второго кофра, — весит также 7 фунтов, магазин, как и у Браунинга, тоже на пять патронов, для перезарядки используется подвижное цевьё. Скорострельность, естественно, ниже, но всём остальном — качество изготовление, эксплуатационные характеристики, бой не уступает конкуренту, а стоит ровно