Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

Неугомонная у меня подруга. Проще согласиться, чем объяснять, почему нет.

— Соглашусь, но еще раз говорю — оставь эти мысли. Лучше о Женечке подумай.

Мы посидели еще минут десять, Таня прожужжала мне все уши о грядущем свидании, в мечтах уже сыграла свадьбу и родила детей. А я думала, дошли ли бабушкины письма, и отреагировали ли на них.

— Ты слышишь меня или нет? — одёрнула меня Таня.

Я выключила свои мысли и посмотрела на подругу.

— Уже почти обед, — я кивнула на часы. — Побегу домой, пообедаю, голову помою и часиков в шесть встретимся у тебя.

Мы с Таней обнялись и ненадолго расстались. Вспомнив желание создать погоду в доме, я решила купить продукты. За мясом пошла уже к знакомому армянину.

— Красавица, сегодня бэз папы? — обратился ко мне торговец, разделывая свиную тушу.

Надо же, узнал!

Я кивнула и попросила взвесить мне приличный кусок лопатки. Он выбрал, по его словам, самый лучший кусок, взвесил, нахваливая меня на разные лады, я расплатилась и пошла искать крупы. Вот все-таки умеют они обращаться с клиентами, купила у армянина пучок петрушки, несешь ее, как розы, влюбленная в себя.

В бакалее набрала гречки и риса, и на выходе из рынка купила картошки — чтоб нести было ближе. Навьюченная, как осел, я заползла на третий этаж и понесла покупки на кухню. Разложила продукты, мясо разделила на две части. Сейчас приготовлю гречку с подливой, завтра сварю борщ, докупив необходимых овощей — сегодня просто не дотащила бы. Поставила на плиту гречку и пошла в свою комнату, чтоб приготовить одежду на вечер.

Марина, как всегда, слушала музыку и, пританцовывая у зеркала, примеряла короткое красное платье. Красивая у меня сестричка, как куколка. Я подошла к ней так, чтоб тоже отражаться в зеркале. Но какие мы разные! Я — светленькая, волосы прямые, бледная с зелеными глазами, она — темненькая, кудрявая, с большими карими, почти черными глазами и точеной фигуркой. Вот, если б мне сказали, что цыгане были у нее в роду — я б поверила скорее. Она развернулась ко мне, проводя руками по платью.

— Как тебе? — она покрутилась на месте.

— Тебе идет.

Она задрала нос и сделала вид, что хвастается.

— Ден купил. Красивое, правда?

— Очень. Сегодня в нем пойдешь? — я слегка улыбнулась.

Марина зависла и напряглась.

— Куда пойду?

Я положила ей руку на плечо.

— Мариш, не волнуйся. Я никому не скажу.

Марина упорно делала вид, что не понимает.

— Малая, что не скажешь? Что ты чудишь?

— Я знаю, что ты по ночам сбегаешь. Смотри осторожнее, мама узнает — быть беде.

Марина уселась на свою кровать и уставилась в одну точку. Я подошла и села рядом, обнимая ее за плечи.

— Я все понимаю… Но, пожалуйста, — я взяла ее за руку, — аккуратнее. Ты же видишь, она ни перед чем не остановится и сживет Дена со свету.

Марина взяла меня за руку. Несмотря на жару, ее ладонь была холодной. Я перевела тему.

— Не знаешь, куда мама ушла?

— Я слышала, что она собиралась на концерт с подругой какой-то. Не вдавалась в подробности. Ушла, и слава Богу, подольше бы там торчала. Спокойнее будет, хоть музыку послушаю.

Я размышляла над созданием коалицию по противостоянию матери. Одной мне точно не справиться. Марина сейчас очень зла на нее, папа пока в растерянности, но глаза открывает.

— Марина, а тебе не кажется странным, что она постоянно ходит куда-то одна? Без папы?

Марина насторожилась.

— Да говорю же, пофиг. Ты что, думаешь у нее любовник есть? — округлила глаза Марина.

— Я ничего не думаю, но, согласись, странно? И папа уже столько времени спит в зале…

Марина молчала, анализируя услышанное, и как выдала:

— Вот бы она к нему свалила!

Я продолжила:

— Я переживаю за папу. Если что-то вскроется, как он переживет?

Марина встала и подошла к окну, выглядывая о двор, словно хотела там кого– то увидеть.

— Об этом я и не подумала, он ее любит. Не любил бы, не стал бы такое терпеть. Да уж… ты меня озадачила. А что, если это правда?

Я достала из шкафа свое коралловое платьице, обещанный Тане топик и еще футболку и майку — вдруг они ей больше приглянутся. Все погладила и оставила на кровати дожидаться вечера. Чуть не забыла о кипящей на плите гречке и убежала на кухню. Мясо нарезала тонкими полосками и пережарила с луком, сделала подливу. Ужин почти готов.

Воды в это время обычно не было, пришлось мыть голову в ведре, а это процесс нелегкий и долгий, учитывая их длину. Сейчас я знала точно: ни за что их не обрежу по приказу матери, которая решила, что они лезут мне в глаза, когда я играю. Как я тогда рыдала! С тех пор длиннее, чем по плечи, они у меня не отрасли.

Папы дома не было, наверное, ушел в институт. Я позвала Марину, которая поразилась моему внезапно проснувшемуся кулинарному таланту. Она ела с нескрываемым удовольствием, то и дело осыпая меня комплиментами.

— Лёсь, я не пойму, — не успев прожевать, сказала сестра, — утопление тебя что, усовершенствовало? Играешь — офигенно, готовишь — тоже. Что происходит?

Я ничего не ответила, накладывая ей добавку. Сама быстро поела и побежала в комнату собираться.

Надела платье, причесалась и собралась идти, как говорят, покорять мир. В моем случае это был не мир, а парнишка лет восемнадцати. Какой кошмар. В прошлой жизни меня б окрестили милфой, а пока такого слова даже не знают.

Я помахала Марине, не успевшей поинтересоваться куда я собралась, аккуратно положила в рюкзак приготовленные вещи, обулась и выпорхнула из квартиры.

Таня открыла мне почти мгновенно — видимо, совсем извелась и ждала под дверью.

— Ну, наконец-то! Уже начало шестого! — поторопила она меня и вцепилась в мой рюкзак. — Давай, доставай!

Я вручила ей все, что принесла. Она выбрала топик, как мы и планировали, он подчеркнул ее грудь и талию. Только вместо джинсов она решила надеть короткую пышную шифоновую юбку. Я помогла сделать ей «пальму» на голове и немного подкрасить ресницы.

— Ну все! — Таня подошла к зеркалу и послала сама себе воздушный поцелуй, — я — богиня!

Она хихикнула и