Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

— Она временно хватку ослабила, — успокоила подругу я. — Главное, в девять прийти домой.

Таня расстроилась.

— В девять? Эх, совсем мало времени. Ладно, если все пройдет хорошо — у нас вся жизнь впереди! — размечталась подруга.

Ох, уж этот юношеский максимализм. В пятнадцать нам кажется, что все по-настоящему и навсегда. А по факту, только единицы ранних отношений доживают до школьных выпускных и еще реже — до ЗАГСа. Но и ранние браки, чаще всего, разваливаются через пару лет, когда супруги вдруг обнаруживают, что семейная жизнь — это не романтика, а работа. Когда в смертельной схватке сходятся поговорки «С милым рай и в шалаше» и «Если бедность входит в дверь — любовь вылетает в окно», побеждает обычно последняя.

В прошлой жизни у Тани было два неудачных брака и постоянный любовник, причем периодически неженатый. Меня это ее постоянство смущало, потому как он был старше на двадцать пять лет, но каждый раз после ссор с мужьями она возвращалась к нему. Говорила — люблю не могу. Проходил месяц, он в порыве ревности ее избивал, она звонила мне в истерике, осыпала его проклятьями, но через время снова шла к нему. Я не понимала, что это? Зависимость? Слабость? Страх одиночества? Обделенной мужским вниманием Таня не была, но почему-то не могла выбрать никого лучше.

Но, что бы ни случалось в ее жизни, как бы ни была влюблена, она никогда не забывала обо мне. Когда я уезжала, устроила мне настоящие проводы, и после ни дня не проходило без ее видеозвонка. Таня всегда была моей соломинкой, которая помогала окончательно не увязнуть в болоте, если бы не она, не знаю, что со мной было бы. Потому сейчас моя прямая обязанность защитить ее от ошибок и по возможности изменить и ее судьбу.

Мы купили по пломбиру, Таня взяла малиновый, а я — ванильный, и пошли в парк на свою любимую лавочку. Мимо проходили отдыхающие: с надувными кругами, утомленные и обгоревшие, но счастливые. Пахло защитным кремом и арбузами. Мамочки катили коляски с вопящими от жары детьми, пожилые женщины обмахивались веерами или спасались от палящего солнца под зонтиками. Уже через два месяца Ялта затихнет и постепенно заснет по следующего сезона, а пока здесь бурлит жизнь и людской поток течет, увлекая за собой зазевавшихся прохожих.

Мы молча наслаждались мороженым, пока Таня, строящая в голове грандиозные планы на вечер, не опомнилась.

— Слушай! А что мне надеть? Сарафан мой он уже видел.

— Думаешь, он помнит?

— Не знаю. Но я-то помню! А мне хочется блистать. Чтобы моя красота сразила его наповал! — Она расхохоталась и откинулась на спинку лавочки.

— Ну, размер у нас разный, я могу предложить тебе только топик или футболку. Платье не подойдет.

Ее глаза загорелись.

— О, давай топ. А я джинсы надену и новые кроссовки. Нормуль будет?

Я согласилась. Не доказывать же ей, что чаще всего мужчинам вообще все равно, во что одета девушка, если она уже понравилась. Хоть мешок на себя нацепи, он будет мечтать о том, что под ним. Но раз уж она так хочет, будет ей топик.

Мимо нас прошли три цыганки, подметая тротуар цветастыми юбками. Таня проводила их взглядом и вдруг вцепилась мне в руку. От неожиданности я уронила оставшееся мороженое себе на колени — хорошо, что была в шортах.

— Ты ж гадать умеешь, погадай на сегодняшний вечер, а? — взмолилась она. — У тебя ж карты с собой?

— С собой, — кивнула я и вспомнила, что бабушка советовала практиковаться, сравнивать то, что мне открылось, со случившимся.

— Ту так давай!

— Здесь, что ли? — Я покосилась на цыганок. — Тут чужая территория, еще поколотят.

— Ну, идем ко мне. Ну пожалуйста!

— Ладно, ладно, — сдалась я и чуть ли не побежала к ней.

Через десять минут мы сидели на кровати в ее комнате, под портретом улыбающегося Эда.

Переживаешь? — просила я, доставая карты из рюкзака, перетасовала их.

Таня закивала.

— Спрашивай.

Я протянула ей карты рубашками вверх.

— Как пройдёт наше свидание? — спросила она и уже, зная, что делать, достала три карты и разложила перед собой на диване.

Веселье, молодой человек и карта влюблённого.

— Ну, смотри, все хорошо, будет весело в компании молодых парней, один из них влюбленный.

Таня захлопала в ладоши и расцеловала меня в обе щеки, а потом вдруг как крикнет:

— Я придумала! — вдруг воскликнула Таня.

— Что ты придумала? Судя по реакции — план спасения Земли?

— Нет, круче! Я придумала, как нам заработать! — В ее глазах вспыхнули символы баксов, как у Скруджа Макдака.

— Рассказывай.

— Смотри, — затараторила Таня, — у меня мама целыми днями на работе. Так?

— Так.

— Получается, квартира свободная. Верно?

— Ну, верно. — Я не понимала, к чему она клонит.

Неужели хочет свою комнатушку сдавать почасово? Так здесь во двор страшно зайти, а в комнату еще страшнее.

— А давай я тебе ее сдам под кабинет? Ну, или не знаю, как правильно назвать?

Я ничего не поняла. Какой кабинет? Ногти пока не наращивают, заниматься музыкой индивидуально ко мне не пойдут, я сама еще ребенок, да и пианино тут нет.

— Какой кабинет? Ты что выдумала?

— Не тупи! Ты станешь местной Вангой! — припечатала Таня.

Я сначала опешила, а потом меня разорвало от смеха. Таня обиделась.

— Ну чего ты ржешь? Ты ж вон как гадаешь. Мы дадим объявление в газету, типа потомственная гадалка в седьмом поколении предскажет судьбу… Я тебя буду рекламировать, ты — гадать. Придумать нужно только, какую таксу ставить.

Я перестала смеяться и поняла, что подруга сейчас вполне серьезно. На секунду я представила себе эту картину. Сижу я в Таниной комнатушке, свет выключен, горят свечи, на столе разложены карты…А за ширмой — самодельная душевая за шторкой с тазиком вместо трубы в канализацию. По стене ползет таракан, падает клиентке за шиворот…

— Танюша, — я попыталась ответить как можно спокойнее, чтоб не обидеть подругу, — идея, конечно, огонь. Но если мама узнает, чем я занимаюсь, она первая спалит меня на костре.

Таня разочарованно вздохнула, но окончательно идею не похоронила.

— Ну, если кто-то из