Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

Мелкие волны накатывали на берег, ударяясь о камни, и разбрасывали серебро брызг. Ден расчехлил гитару и коснулся струн, проверяя строй. Немного подкрутил колки и заиграл перебором незнакомую мелодию. Марина подсела к нему поближе и опустила голову на его плечо. Таня легла около костра, подперев голову рукой. Папа заслушался, иногда качая головой в такт. А я сидела и просто тихо радовалась тому, чего у меня никогда раньше не было, и благодарила судьбу за подаренный второй шанс.

Гитара в руках Дена шептала свою историю любви. Именно шептала, и каждая нота звенела в тишине оттенками выплеснутого чувства. Бас звучал протяжным вздохом, иногда — сердечным глухим ударом, а верхние ноты звенели, как невидимые колокольчики, в которые звонили летающие эльфы. Каждый слышал в мелодии сокровенное, глубокое и очень личное.

Ден закончил играть, прижав струны ладонью к грифу.

Папа не сдержал эмоций:

— Денис, браво! Что это за произведение?

Ден улыбнулся и посмотрел на огонь:

— Импровизация. Я сочиняю музыку.

Папа зааплодировал, мы подхватили. Все, Ден вырос в его глазах из физрука в возможного зятя.

Посмотрев на часы, папа перевёл взгляд на Марину с Деном, потом на меня с Таней:

— Ребята, я, наверно, пойду. Вы тут со мной и расслабиться не можете.

— Куда ты пойдёшь, уже темно? — попыталась остановить его Марина, но в голосе послышались фальшивые нотки.

— Да пока мама думает, что мы в походе, съезжу к приятелю. Посидим, пива выпьем в кои-то веки. Если я раньше переживал, как вы будете тут без меня, то сейчас я вижу, что вы в надёжных руках, — он кивнул на Дена и протянул руку. — Приятно было познакомиться, Денис!

Ден пожал руку:

— И мне очень приятно. Вам фонарик нужен?

— Спасибо, у меня есть, — отказался папа. — Да и зачем, когда такая луна! Каждый камешек виден. Всё, молодёжь, отдыхайте, не шалите. Завтра я к вечеру за вами приеду.

Он накинул отощавший рюкзак и поспешил к машине.

А я посмотрела в звёздное небо и ещё раз мысленно поблагодарила за день исполнения желаний.

В природе наступила пересменка: день отступал, передавая дела ночи, и она перекрашивала мир по-своему.На востоке уже разливалась чернота, но горы еще были очерчены розоватым ореолом, а над нами растекся непереносимо-прекрасный ультрамарин. Самое красивое небо — не днем, а перед наступлением ночи.

Цикады смолкли, зато запели сверчки; ветер успокоился, и листья больше не шелестели, зато звуки стали гулкими, громкими. Доносился хохот компании, расположившейся за валунами вдалеке, у нас появились соседи, разбившие лагерь в лесу чуть выше, доносились пьяные голоса и женский смех. Я молилась, чтобы они не врубили музыку. Шансон под ухом — и праздник испорчен. А так хорошо! Море шепчет, а вдалеке трещат скалы, словно великан во сне скрежещет зубами.

Раздался мужской храп, тихонько переговаривались женщины, и я успокоилась: соседи нам достались деликатные. А может, просто волшебное место пускает только хороших людей, остальные чувствуют себя не в своей тарелке, и им тут не нравится. Поэтому ни одна, ни другая компания не осквернила тишину шансоном. Вдалеке запели «Все идет по плану», потом — «Прогулки по воде».

Линия заката погасла, и ночь вступила в свои права. Воздух постепенно остывал, пропитываясь солью и йодом. Костер потрескивал и выстреливал искры. Ден играл на гитаре, а мы сидели на расстеленном покрывале, слушали и как загипнотизированные смотрели на языки пламени. Правду говорят, что на огонь можно смотреть вечно — он успокаивает, сжигает все тревоги и дневную суету.

Марина прикорнула, положив голову на ноги Дена, он оставил гитару и повел ее в палатку, да уже и не вышел — влюбленные уснули.

Высыпали звезды. Голоса начали стихать, петь прекратили, и вскоре мы остались вдвоем посреди тишины. Легли на покрывало, глядя вверх. Таня сжала мою ладонь и прошептала:

— Спасибо за поход! Это просто волшебно.

Мы немного полежали, наслаждаясь моментом, потом Таня слегка тронула меня за плечо и кивнула в сторону моря.

— Пойдем?

— Пойдем, — согласилась я, и поднявшись, мы побежали к воде, прихватив полотенца.

Темное море манило, дышало влажным теплом, звало шепотом волн.

— А давай понудим? — шепнула подруга.

— Что сделаем?

Я сначала не поняла. А потом как поняла! Да, это был вызов. Этого я тоже никогда не делала. Я впала в ступор. Мерзкий старушечий голос скрежетал: «Извращенка! Девка-то с червоточинкой». Молодой и звонкий голос возражал: «Что в этом плохого? Никто не увидит — берег пустой, все спят». И опять старуха: «Сначала голой купаться, потом на групповики ходить. Позор!» И уже я заткнула старуху, вспоминая древнегреческие статуи, картины с обнаженными женщинами. Нет там никакого эротизма и извращений, они просто красивые!'

— А если нас увидят? — все же перестраховывалась я.

— Ой, я предложила искупаться нагишом, а не понудить в прямом смысле! — хохотнула Таня, сбросила с себя одежду и плюхнулась в воду.

Брызги разлетелись серебряными звездами.

— Давай ко мне! Это так круто! — заманивала меня подруга, перевернувшись на спину. — Просто балдеж! Говорю тебе, никто тебя не увидит, если только крабы.

Эх, и хочется и колется!Была ни была! Я отошла немного в сторону, туда, где крупный валун бросал тень на воду, быстро сняла одежду. Ветер провел по телу будто бы мягким шелком. Я распустила волосы, чтобы они закрыли спину и грудь, и поняла, что стесняюсь-то саму себя!

Осторожно ступая по скользким камням, я погрузилась в воду, оттолкнулась, и от меня разбежались волны, состоящие из искр. Таня плыла впереди, оставляя за собой светящийся шлейф, как комета. От восторга стало больно дышать, воздух застрял в груди, желая вырваться криком восторга

— Вот, видишь, — шепнула Таня, — никто не умер! Поплыли!

— Я сейчас умру… от восторга, — говорила я, закручивая в воде звездный вихрь.

Искорки сразу гасли. Стоило шевельнуться, и тело вспыхивало, мы скользили по черной воде, как живые факелы, и от восторга хотелось плакать.

— Лёська, — восторженно шептала Таня, — твои волосы… Они горят!

Она ушла под воду, закрутилась, как резвящийся морской котик, заворачиваясь в жидкий морской огонь. Вверху звезды, внизу звезды, Господи, как же красиво! Спасибо-спасибо-спасибо!

Мы отплыли от берега, перевернулись на спину и застыли посреди