Виндзоры и война. Трагедия королевской семьи - Александр Ларман
Итак, Монктону вновь пришлось примерить на себя роль посредника. Он не питал оптимизма по поводу исхода встречи – «боюсь, это будет воспринято как еще более явное и демонстративное отчуждение с неприятными последствиями»[198], – но принял свое бремя с той же самоотверженностью, что и во времена кризиса отречения.
Уилсон ответил: «Уверен, Вас ждут трудности, когда вы туда поедете… еще рановато для подобных попыток». Намекнув, что «некоторые воспоминания [о кризисе отречения] слишком свежи», он пожелал Монктону удачи «в очередном нелегком деле»[199]. И если бы Монктон в ответ послал его к дьяволу, его можно было бы понять. Впрочем, зная макиавеллиевский дар Уилсона, тот, без сомнения, и в аду стал бы правой рукой Люцифера.
Монктон предпринял последнюю попытку уладить дело, умоляя короля пересмотреть свое решение. «Герцог очень обижен на меня, – писал он, – за то, что я до сих пор не добился от Вас ответа, который мог бы ему передать». Монктон предположил, что гнев Эдуарда вызван в первую очередь тем, что его вынуждают ждать до последней минуты. Он пытался убедить своего монарха: «Быстрое решение этого вопроса сейчас принесло бы огромную пользу»[200].
Подстегнутый таким образом, король сделал свой ход. Он не станет встречаться с братом, объявив государственный визит «самым неподходящим для этого моментом». Свою враждебность он объяснил тем, что «их поведение по отношению к нам не было вежливым», и подчеркнул: «Будет гораздо лучше, если они уедут на время [нашего] визита»[201]. Сообщить эту новость герцогу он поручил Монктону, а сам отправился принимать французского премьер-министра Эдуара Даладье. Тот в апреле прибыл в Англию в отчаянной попытке заручиться поддержкой единого фронта для защиты Чехословакии от Гитлера. Усилия его оказались тщетны: Чемберлен и Галифакс были непреклонны в своем решении не рисковать вступлением в войну из-за подобного вопроса. Разочарованный Даладье, в свою очередь, не был впечатлен ни королем, ни королевой, назвав его «кретином», а ее – «непомерно амбициозной женщиной, готовой пожертвовать любой страной в мире, лишь бы оставаться королевой Елизаветой Английской»[202].
Узнав о королевском оскорблении, Эдуард пришел в ярость. Он и Уоллис были отвергнуты французским обществом, на гостеприимство которого они так рассчитывали. Ченнон с сочувствием писал: «Вечер за вечером они ужинают в полном одиночестве, игнорируемые французами, позабытые англичанами… он так одинок и так смертельно скучает». Уоллис изливала горечь в письмах к тете: «Каких только снобов не производит на свет этот мир, и с каким же обращением приходится сталкиваться, стоит лишь утратить власть»[203]. И все же, как отмечал тот же Ченнон, герцог по-прежнему оставался «очень прогермански настроенным». Он был убежден, что, останься Эдуард на троне, никакого австрийского переворота[204] не случилось бы, ведь он смог бы лично воззвать к Гитлеру. И герцог, без сомнения, разделял это лестное мнение Ченнона о своих способностях.
Публичное примирение с королем, невзирая на их личные чувства, могло бы стать для Эдуарда важным шагом на пути к реабилитации. Но и в этой оливковой ветви ему было отказано. В итоге стороны пришли к компромиссу: в знак доброй воли король согласился на финансовое урегулирование в размере 25 000 фунтов в год, а Эдуард, в свою очередь, выразил этим удовлетворение. В соответствии с договоренностью, 30 апреля он написал из Версаля «дорогому Берти»: «Мы с Уоллис… приложили все усилия, чтобы понять причины, которые привели Вас к такому решению», и подтвердил свое согласие покинуть Францию, как того и просили.
Но обида его никуда не делась. «Мы были бы нелюдями, – процедил он, – если бы не переживали глубоко все то, что с нами сделали за последние 16 месяцев. И мы, разумеется, надеялись, что подобное обращение прекратится. Несомненно, настала пора для некоего официального жеста в наш адрес здесь, на континенте, где мы находимся исключительно из уважения к Вам. Этот жест покажет, что Вы, как король, требуете, чтобы к нам… “относились с должным вниманием и уважением”. Это положит конец унижениям, которым мы постоянно подвергаемся, – унижениям, что бросают тень не только на нас лично, но и на всю королевскую семью».
Он потребовал «надлежащего признания нашего статуса – статуса вашего брата и вашей невестки», а затем заключил: «Мы, откровенно говоря, считаем, что официальный прием в нашу честь у вашего дипломатического представителя в Париже давно назрел. Если бы хоть на миг могло показаться, что такое предложение способно как-то повредить Вашему статусу, оно бы никогда не прозвучало. Напротив, я убежден, что при должной организации это лишь улучшит обстановку во время Вашего государственного визита»[205]. Уоллис была куда откровеннее. 9 мая она писала тете: «Король считает, что встреча с герцогом станет для него слишком большим нервным потрясением, – вот уж очаровательный маленький негодяй», и что «герцог в очередной раз облегчает всем жизнь»[206].
Был достигнут компромисс. Фиппс согласился пригласить Эдуарда и Уоллис на ужин в посольство; Галифакс, со своей стороны, обеспечил присутствие высокопоставленных и безупречных с точки зрения репутации членов французского правительства; а Монктон доложил королю: «Я чувствую, что это станет реальным шагом к примирению, который в значительной мере снимет беспокойство Его Величества по этому поводу»[207]. Монктон также отговорил герцогскую чету от летнего визита в Хаммамет близ Туниса, сославшись на то, что «у этого места крайне сомнительная репутация»[208], и в начале июня они вместо этого отправились в Антиб. Король же написал Эдуарду сухое, формальное письмо: «Надеюсь, ужин в посольстве придется Вам по вкусу… Я очень рад, что Вы согласны со мной: наш государственный визит в Париж – не самый подходящий момент для нашей встречи после всего, что случилось. Но надеюсь, в будущем мы сможем устроить ее в более спокойной обстановке». И в заключение добавил: «Я весьма доволен тем, как уладились наши финансовые дела. Это потребовало времени, но нужно было многое решить». Он мог позволить себе быть великодушным. В конце концов,
Ознакомительная версия. Доступно 24 из 121 стр.