Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

В ту же секунду Медрано поставил запись на паузу. Так-так, вроде бы пошла мне карта! Пока что не козыри, но и не с одними двойками мне теперь утром на суде сидеть.

– Ну и что мы тут видим? – поинтересовался Кеннеди.

– Пока точно не знаю, – ответил я. – Но хочу выяснить. Мне нужно просмотреть запись за весь день. Можете сделать копию?

Начальник службы безопасности почесал подбородок.

– Не вижу препятствий. У копов тоже вся запись целиком. Кстати, а вам не нужна заодно запись и с той камеры, что в вентиляционной решетке?

– Давайте сначала ее просто посмотрим, – предложил я.

– А как вышло, что у копов нет записи скрытой камеры? – спросил Кеннеди.

Медрано кашлянул, глянул на свои ботинки, а потом посмотрел Кеннеди прямо в глаза.

– Знаете, в этом доме живут очень богатые люди, в том числе и знаменитости. Мы следим тут за всем, но при этом очень многого не замечаем. Понимаете, о чем я? Папарацци пытаются перекупить хоть кого-нибудь, кого угодно в этом здании, чтобы им вовремя свистнули, когда к кому-то из наших жильцов заглянет проститутка, наркодилер или еще какая-нибудь знаменитость. Нам хорошо платят за наше молчание и за то, что мы на многое закрываем глаза. Вплоть до прошлого года никакой камеры там не было. Было вроде как неписаное правило – лестница должна быть свободна от наблюдения. А потом произошла кража. Вора мы поймали и все-таки решили пойти на компромисс: скрытые камеры на каждом этаже поставили, но не стали это афишировать. Полиция записи с них не запрашивает, а сами мы их никогда никому не показываем. Это единственная камера, в поле зрения которой попадает дверь на лестницу. Это, что называется, для поддержания разумного равновесия. Большинство наших жильцов не желает жить под надзором камер наблюдения – никому не должно быть дела до того, какой образ жизни они ведут. Так что таким образом мы попытались обеспечить им и безопасность, и анонимность.

После того как Медрано покопался в меню и забил в строку поиска дату и время, на экране появилась новая запись. Вид был на сей раз боковой. Мы опять увидели, как Дэвид с Кларой входят в квартиру – только под совсем другим углом. Медрано ненадолго ускорил воспроизведение, пока на мониторе вновь не возник Дэвид – в руке спортивная сумка, на голове капюшон. Медрано чуть отмотал назад и опять пустил запись на нормальной скорости. На пол Дэвид ничего не ронял. Я совершенно четко видел его руки. Потом он опять отвернулся от двери и вышел за пределы кадра – в сторону лифта.

– Стоп! – воскликнул Кеннеди. – Видели?

– Нет, – ответил я.

Медрано еще раз отмотал назад, запустил запись опять.

– Да вот же! – сказал Билл.

– Что? – недоумевал я.

– Можно увеличить? – попросил Кеннеди.

– Конечно. Какую часть? – отозвался Медрано.

Фэбээровец ткнул пальцем в зеркало на площадке. Покрутив два больших колеса по бокам от клавиатуры, Медрано навел курсор в виде увеличительного стекла на зеркало. Изображение стало довольно зернистым, но нужный участок растянулся на весь экран.

– Прокрутите еще разок, – распорядился Кеннеди.

Когда пошла запись, я только ахнул.

– Ни хрена себе, – выдохнул Медрано.

Некоторое время мы сидели втроем, словно язык проглотив и не сводя глаз с застывшей на экране картинки – Медрано опять нажал на паузу.

– Копы точно не видели эту запись? – очнулся я наконец.

– Точно. Их вполне удовлетворили кадры с основной камеры, – заверил Медрано.

– И ты хочешь показать это окружному прокурору? – спросил Кеннеди.

Я на секунду задумался. Потом помотал головой. Заранее ставить Зейдера в известность о наличии у меня подобного свидетельства очень не хотелось. Оно не доказывало невиновности Дэвида, но если правильно им распорядиться, то по крайней мере оно давало ему шанс.

– Нет. Пусть это выплывет на открытом слушании. Звону будет – на весь белый свет, – сказал я.

Дэвид Чайлд, должно быть, услышал, как я пристраиваю «Хонду» на подъездной дорожке у дома Ящера. Не успел я еще выбраться из машины, как он уже стоял в дверях – руки в карманах, правая нога нервно притоптывает по крыльцу.

– Я чист? – спросил Дэвид, пока я, сложившись пополам, вылезал с тесного водительского сиденья.

– Пока нет.

За двумя банками энергетика и половиной кофейника перестоявшегося кофе я рассказал ему все, что произошло недавно в аэропорту. Неудивительно, что Дэвид тоже не спал – содержимое банок больше напоминало смесь бензина с апельсиновым соком. Про Эль Грито я ему рассказывать не стал. На него и без того слишком много чего навалилось.

– В общем, расклад такой: либо двадцать лет отсидки – либо бороться в суде, рискуя заработать пожизненное. У прокурора теперь и отчет баллистиков есть – обнаруженный в вашей машине пистолет прочно привязан к пулям, которые убили Клару. Я почитал, что там в нем написал доктор Пиблз, – ни к чему не подкопаешься. Единственное, на что я сделал стойку, – Пиблз не обнаружил на орудии убийства серийного номера. Но из этого все равно никакой каши не сваришь.

Чайлд попытался заговорить. Я видел, как паника скручивает ему живот, напрягает каждую мышцу, растягивает каждую жилу, перекрывает дыхание. Голова его опустилась на стол.

А потом он опять меня удивил.

– По крайней мере, хоть вашей жене теперь ничего не грозит – со стороны закона, я хотел сказать. По крайней мере, хоть что-то доброе из всего этого вышло. Я и сам уже все знал – по тому, как прокурор вел себя вчера в суде. Просто знал. Он никогда не пошел бы со мной на сделку. Я знал это, – проговорил он, постукивая кулаками по столу.

Длинный вздох, сжатые пальцы резко распрямились. Потом все его тело на глазах расслабилось – словно кто-то снял груз со сжатой до отказа пружины.

– Слава богу, что ваша семья в безопасности, – сказал Дэвид. И сказал совершенно искренне.

– Кристине по-прежнему угрожает фирма. И они не остановятся, пока над вами висит обвинение в убийстве. У вас есть возможность нанести им значительный ущерб, и они не будут сидеть спокойно, пока эта угроза не будет устранена навсегда. Ваш единственный шанс – это завтра отбиться от обвинения в убийстве, а потом молиться, чтобы эта объединенная спецгруппа прихлопнула фирму до того, как та доберется до вас.

– Но ваша жена теперь ни при чем. Она в безопасности. Вы можете спокойно уйти. Побыть с семьей. Я бы… я бы все понял.

Даже перспектива пожизненного заключения