Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

Перед лифтами, расположенными слева от стойки, стояли на страже четверо охранников. Выглядели они знакомо – ну да, именно их я и видел на записях с камер наблюдения. Весил каждый, по моим прикидкам, фунтов под двести пятьдесят – сплошная мышца́, жирок нигде не висит. Все как с одной колодки: загорелая физиономия, плечи что твои баскетбольные мячи, шея отсутствует в принципе. Стрижка «под ежик», ладная, безупречно отглаженная синяя униформа. У каждого на поясе – «Глок», рация и мобильник. Пожалуй, либо бывшие копы, либо бывшие вояки. Вид у всех такой, будто они такими вот несокрушимыми монолитами, уперев руки в боки, способны неподвижно простоять хоть целые сутки.

Не обращая внимания на взгляды, которые бросал на меня охранник справа, я опять переключил внимание на девицу за стойкой.

– Здрасьте. Нам со спецагентом Уильямом Кеннеди нужно взглянуть на место преступления.

– Не слишком ли вы припозднились? У нас строгие инструкции от полиции не пускать никого даже близко к тому этажу. У вас есть удостоверение и ордер, агент Кеннеди? – отозвалась девица.

Прежде чем он успел ответить, пришлось опять взять инициативу на себя. А то еще с ходу выплывет, что вообще-то мы выступаем отнюдь не на той же стороне, что и Департамент полиции, чего мне очень не хотелось. Пусть пока побудут в блаженном неведении.

– Мы не считаем, что в данном случае необходим ордер, мэм. Квартира по-прежнему сохраняет статус места преступления.

Она немного поразмыслила над моим ответом, после чего медленно покачала головой. В этот момент из одного из лифтов вышел латиноамериканского вида малый в сером костюме и такой же, как и у охранников, светло-голубой рубашке, который сразу же направился к стойке. Девица передала ему наш разговор.

– Можно взглянуть на ваши документы, джентльмены? – поинтересовался малый в костюме.

Кеннеди извлек свое удостоверение, а я засунул руки в карманы.

– Я Алекс Медрано, начальник местной службы безопасности, – представился прибывший, внимательно изучив ксиву и значок Билла. – А вы, очевидно, адвокат мистера Чайлда? – обратился он ко мне.

Что-то в том, как был задан этот вопрос, подсказало мне: если я сейчас совру, то он в момент это просечет.

– Да, я представляю мистера Чайлда, – с достоинством кивнул я.

– Я сам провожу джентльменов наверх, – сказал он девице, а обратившись к нам, добавил: – К мистеру Чайлду здесь действительно относятся с искренним уважением. Так что если мы сможем вам чем-нибудь помочь, только скажите.

Стена из мышц и лосьона после бритья раздалась, и мы с Кеннеди направились вслед за Медрано к лифтам. Выбрав на связке болтающийся по соседству с ключами блестящий кусочек пластика, он поднес его к считывателю на панели. Все кнопки сразу же осветились, и Медрано вызвал лифт. Двери открылись, и мы ступили в освещенную мягким лимонным светом кабину. По всем стенкам зеркала, плиточный пол, полированные дубовые панели на потолке… Медрано еще раз провел «таблеткой» по считывателю, получив возможность выбрать этаж.

– С таким личным брелком на любой этаж можно попасть? – полюбопытствовал я.

– Да, абсолютно на любой. Тут все живут в мире и согласии, часто общаются между собой. Мы такие добрососедские отношения только приветствуем. На этажах предусмотрены специальные места для общих встреч или вечеринок, не говоря уже про спортзал на тридцать пятом этаже, спа-салон этажом выше и винный погреб в подвале.

В лифте тихо наигрывала та же симфония, что и в вестибюле, и я предположил, что подобной же фоновой музычкой здесь озвучен весь дом.

Под мелодичный перезвон электронного гонга мы прибыли на этаж Дэвида, и я сразу поднял голову на камеру наблюдения, скрытую в одном из верхних углов кабины.

Двери открылись.

Музыка не смолкала.

Мы оказались на прямоугольной площадке чуть пошире лифтовых шахт – наверное, футов пятидесяти шириной. Дверь в ее северо-восточном углу была Гершбаума, та, что в северо-западном углу, вела в квартиру Дэвида, и имелась здесь еще одна дверь – судя по всему, выходящая на лестницу. Перед каждой из квартирных дверей стоял антикварный столик с коробкой одноразовых платочков, чашей со свежими фруктами и бутылочкой дизайнерского крема для рук. Рядом со столиками пристроились одинаковые стойки для зонтов – каждый зонтик был украшен логотипом «Сентрал-парк-илевен», – а также высокие, во весь рост, зеркала в красивых рамах из красного дерева. Судя по всему, здешние обитатели ценили возможность еще разок окинуть свою наружность критическим взором перед тем, как окончательно явить себя публике.

Медрано направился к двери в северо-западном углу, которая была затянута бело-голубыми полицейскими лентами с надписью «Место преступления», и опять достал из кармана брюк связку ключей и брелок.

– Вот квартира мистера Чайлда, – объявил он, высматривая нужный ключ из еще пятидесяти или шестидесяти на связке. Кеннеди же вытащил из внутреннего кармана пиджака пригоршню латексных перчаток, пару из которых вручил мне и еще пару – Медрано. Кеннеди с Медрано натянули свои без всяких проблем, мне же пришлось повозиться, тихо ругаясь про себя – мешала толстая папка с делом под мышкой.

В конце концов Медрано нашел нужный ключ и, предварительно взмахнув возле двери брелком, вставил его в замок и открыл дверь. В квартире оказалось все, что я и ожидал от манхэттенской элиты. Белая и бежевая мебель прекрасно сочеталась с толстым светлым ковром без всякого рисунка. Обстановка, похоже, от Диора – будь тут Кристина, она бы определила точнее. Гостиная представляла собой обширное открытое пространство с двадцатифутовой длины диванами, выстроившимися островком прямо по центру. В воздухе висел кисловатый, металлический и довольно неприятный запах, которым, казалось, здесь пропиталось все вокруг – словно молчаливое напоминание о жестокой смерти, причиненной в этих стенах. Запах этот не смог выгнать даже прохладный ветерок из разбитого окна, гуляющий по квартире. На дальней стороне гостиной я углядел сменяющие ковер белые кафельные плитки и направился туда. Так, а вот и кухня, где произошло убийство. Одна из плиток разбита вдребезги, и осколки в оставшемся на ее месте неровном углублении в бетоне густо покрывают шоколадно-красные пятна. Из центра самого большого пятна веером разлетаются вытянутые темные брызги. В некоторые поверхности кровь буквально впиталась – теперь уже никогда не отмоешь и не отчистишь дочиста.

Примерно в семнадцати дюймах от осколков разбитой плитки я четко различил еще одно отдельное пятнышко от единственной капли крови.

Пока на месте преступления проводятся следственные действия, никакой уборки там, естественно, не производится. Процесс этот занимает от нескольких дней до нескольких недель – в