Дитя эпохи и другие действующие лица - Александр Николаевич Житинский

– Вымыть еще раз.

Дежурный обреченно вздохнул и потопал вниз по лестнице. Мы зашли в медпункт. Там сидела Катя и что-то писала в тетради.

– Игорь, я Аниканову больше к работе не допускаю, – сказала она. – Давай что-то решать.

– Отправим домой – и дело с концом.

– Значит, отчислим?

– Отчислять не будем. Потом получит за отработанные дни.

– А что с нею? – спросил я.

– Беременна, – сказала Катя. – На четвертом месяце. Как она медицинскую справку умудрилась получить – не представляю.

Мы пошли в вагончик. Скоро приехали с объектов бойцы. Я наблюдал из окна вагончика, как они вылезли из машины и побрели в лагерь. Они уже три недели занимаются подбором камней и корешков на полях. Работа, конечно, нудная – ходить по полям и собирать на «пену» корни и валуны. «Пена» – это плоский железный лист, который тащит за собою трактор.

Вместе с бригадами появились комиссар Петя Гапченко и мастер Юра Боровиков. Стали что-то писать в тетрадях. Оба хмурые и неразговорчивые.

– Командир, после ужина я беру людей на оформление бара, – сказал комиссар. Иренин пожал плечами.

В десять вечера комиссар собрал бойцов на вечернюю линейку. Мы с Игорем вышли из вагончика и встали перед строем. Рядом стояли комиссар, врач и мастер. Иренин представил меня и сказал, что я зачисляюсь бойцом в третью бригаду. По отряду прошел шумок.

– Аниканова, зайди ко мне после линейки, – сказал командир. – Все свободны.

Бойцы разошлись.

– Игорь, ты не сможешь завтра поехать на объект с первой бригадой? Начальник участка просил… – сказал мастер.

– Нет, – отрезал Иренин. – Каждый должен заниматься своим делом. Поезжай сам и решай все вопросы.

Мастер вздохнул и отошел. Аниканова, рослая и некрасивая девица, топталась в сторонке.

– Ну, пошли, Аниканова, – сказал командир.

– Пойдемте, – шепнула мне Катя. – Нужно, чтобы мы там были.

– Зачем? Неудобно… – сказал я.

– Так надо, слышите! – сверкнув глазами, приказала Катя.

Мы вошли в вагончик вслед за командиром и Аникановой. Иренин уселся на стул и несколько секунд с усмешкой разглядывал Аниканову, барабаня пальцами по столу. Аниканова стояла, потупившись.

– Завтра поедешь домой, – сказал командир.

– Никуда я не поеду, – неожиданным басом сказала Аниканова.

– Нужно было раньше думать, – вкрадчивым голосом произнес Иренин. – У нас не санаторий.

– Игорь… – сказала Катя.

– Я могу работать, могу… – бубнила Аниканова.

– А кому плохо было вчера на поле? Мне?

– Я тебя вообще на поле не видела, – сказала Аниканова.

– А это не твоего ума дело. Собирай вещички.

– Игорь, давай оставим, – попросила Катя.

– Нам лишние рты не нужны, – сказал Иренин. – А случится что? Кто будет отвечать? Решила рожать – рожай, отряд здесь ни при чем.

– Игорь! – воскликнула Катя.

– В общем, мое слово твердое, – сказал Иренин.

Аниканова ушла, заливаясь слезами. Катя выскочила за ней.

– С ними только так, – сказал Иренин. – Головы своей нет, вот командир и думай…

Я вышел покурить на воздух.

19 июля. Проснулся я оттого, что комиссар Петя Гапченко почтительно дотрагивался до моего плеча.

– Хотите посмотреть, как я бужу отряд? Это же цирк!

Я натянул рабочую одежду. Мастера в вагончике уже не было. Командир спал. Я побрел к лагерю за Петей, ежась от утреннего холода.

Петя постучал кулаком в комнату девушек.

– Девочки, подъем! – заорал он.

За дверью была мертвая тишина.

– Мы сейчас войдем! – предупредил Петя.

– Сейчас, – пискнул кто-то. – Мы слышим.

В комнате бойцов Петя повел себя не так вежливо. Он прошелся вдоль ряда коек, тренированным движением срывая с парней одеяла. Никто не пытался мешать ему. Некоторые подтянули ноги к животу. Петя направился в другую комнату, где повторил операцию. Мужская часть отряда продолжала спать.

Далее Петя подошел к бачку с водой, набрал полную кружку воды и вернулся в первую комнату. Он стал обходить бойцов, поворачивая их спящими лицами к себе и выдувая на каждого брызги воды изо рта, будто он собирался гладить их горячим утюгом. Эффект был более сильный, чем после снятия одеял. Многие произносили слова, не замечая присутствия члена районного штаба.

Следующей операцией в побудке было похлестывание мокрым полотенцем по незащищенным частям тела. Петя сказал, что изобрел этот способ недавно. Я поразился его мужеству. Бойцы вели себя как плохо дрессированные львы. Они рычали и бросались спросонья на комиссара. Комиссар прыгал между койками и раздавал шлепки мокрым полотенцем. Шлеп, шлеп, шлеп! У него ловко получалось.

Скоро обе комнаты бойцов напоминали растревоженный улей. Мы вернулись к девушкам. Путем унизительных криков и взываний к совести Пете удалось растормошить и их.

– Все, – сказал комиссар, вытирая пот. – И так каждый день.

Через десять минут бойцы умывались во дворе у длинного ряда умывальников. Я тоже умылся и пошел в столовую. На завтрак были макароны с маслом и чай. Место командира пустовало.

– Где Игорь? – спросил я.

– Его наш распорядок не касается, – усмехнувшись, сказала Катя.

На утренней линейке я стоял в составе третьей бригады. Бригадир Саша Степанов выдал мне резиновые сапоги. Они были великоваты и болтались на ногах.

В семь утра отряд был готов выехать на работу. Однако машины пришли лишь в восемь. За час рабочее настроение отряда заметно снизилось. Бойцы разбрелись, сидели на лавочке в курилке, валялись на траве. Комиссар нервничал.

– Хоть бы раз вовремя подали машины! – сказал он.

Наконец машины пришли, и нас отвезли в поле. До поля ехали полчаса. В крытой машине бойцы досыпали, прикорнув на плече у соседа.

Половину нашей бригады во главе с бригадиром поставили на планировку откосов. Мы вооружились лопатами и стали разравнивать откосы осушительного канала и засыпать их землей. Планировка делается для последующего высева травы на откосах, чтобы их укрепить.

На огромном поле шевелились тракторы, экскаваторы и машины, которые прорезали в земле узкие и глубокие дренажные канавы. В них закладывались дренажные трубки, из которых в канал стекала вода. Девушки из нашей бригады раскладывали эти трубки небольшими штабелями вдоль канав.

Мимо нас, метрах в пятидесяти, проехал трактор, который волок за собой «пену». На «пене» ехали четыре наших бойца.

– Слезайте с «пены»! – закричал бригадир.

Бойцы в восторге исполняли на «пене» танец. Им очень нравилось это путешествие.

– Всем проколы сделаю в талонах! – закричал вслед бригадир.

Мы размахивали лопатами до обеда, устраивая время от времени небольшие перекуры. Солнце палило вовсю. Мы разделись до пояса и часто спускались попить вниз, к торчащим у дна канала дренажным трубкам, из которых лились тонкие ручейки прозрачной воды.

Девушки сделали свою работу, и у них образовался простой. Они направились в лес и через полчаса принесли нам в платочке несколько пригоршней земляники и черники. Мы съели ягоды с выражением тихого восторга на лицах.

Обед привезли в поле на «хозяйке». Это полуторка, которую