Дитя эпохи и другие действующие лица - Александр Николаевич Житинский

4) Экономия стройматериалов (в % от объема работ).

5) Качество работ (средняя оценка по представлению строительной организации).

6) Состояние ТБ в линейном отряде (по системе штрафных баллов, подекадно).

7) Культура производства (оценивает комиссия РШ).

II. Общественно-политическая работа

1) Участие бойцов ЛССО во Всесоюзном агитпоходе студенческой молодежи «Решения XXV съезда КПСС – в жизнь!».

2) Количество сельских клубов, ДК, красных уголков, которым оказана помощь в оформлении (на основании справок).

3) Участие бойцов ЛССО во Всесоюзном походе по местам революционной боевой и трудовой славы.

4) Оказание шефской помощи сельским школам, ПТУ, пионерским лагерям и детским площадкам.

5) Оказание помощи колхозам и совхозам в уборке урожая и заготовке кормов (количество отработанных человеко-часов).

6) Лечебно-профилактическая работа и санитарно-гигиенический контроль.

7) Санитарно-просветительная работа и участие в деятельности общества Красного Креста.

III. Внутриотрядная работа

1) Выполнение плана формирования линейного отряда.

2) Уровень организации соцсоревнования в ЛССО (по результатам работы комиссии РШ).

3) Уровень оформления лагерей ЛССО (по итогам конкурса).

4) Сумма средств, перечисленных ЛССО в инициативные фонды ВССО (в % от суммы заработной платы отряда).

5) Состояние финансовой дисциплины.

6) Санитарное состояние лагерей (средний балл за месяц).

7) Постановка медико-санитарного обеспечения.

8) Своевременность и качество представляемой отрядом отчетной документации.

Данное Положение обсуждено и принято на штабе РССО «Вуокса» 6 июля 197… года.

Командир РССО «Вуокса» А. Тюшев

Комиссар РССО «Вуокса» В. Оладьев

17 июля. Два дня мы с Сережей были в Ленинграде. Он участвовал в совещании главных инженеров РССО в ОШа, а я доставал холодильник. Кроме того, у нас имелся огромный список мелких дел, составленный всеми службами районного штаба. Мы должны были привезти в штаб множество вещей, начиная с бланков Почетных грамот для комиссара и кончая вафельницей для Ольги. Наш док обещала испечь вафли.

Два дня мы летали «на Витьке» по жаркому городу, обращая на себя внимание ГАИ и прохожих.

Сегодня вечером мы ввалились в районный штаб с холодильником на руках. Витек торжественно нес сзади грамоты, вафельницу, канцелярские кнопки, копировальную бумагу и все прочее.

Несмотря на воскресный вечер, члены штаба находились на рабочих местах. Артем беседовал с Ольгой, Заратустра разрисовывал цветными карандашами «Экран посещения», а напротив Оладьева сидел старик в зеленой куртке. Я его сразу узнал. Это был Прохор Матвеевич Махальцев.

– Здравствуйте, Прохор Матвеевич! – с преувеличенно радостным видом воскликнул Сережа.

– Здравствуй, Сереженька, – ласково сказал старик, а потом взглянул на меня и быстро проговорил: – Этого молодого человека не знаю. Кто таков?

– Петр Николаевич Верлухин, начальник службы информации.

– Так-так, информации, так-так… – Махальцев ощупал меня взглядом… – Ну-ка, садитесь, молодые люди. Послушайте, как мы с Володей воюем.

Оладьев за спиной Махальцева воздел глаза к потолку и вздохнул.

– Ребята, скажите Витьку, чтобы не отлучался. Прохора Матвеевича нужно домой отвезти, – сказал он.

– Ты не спеши меня гнать, Володенька. Я еще не все сказал.

Махальцев придвинул к себе какую-то бумажку, наклонился к ней, поводил пальцем.

– Ага! Вот они пишут: «Отряд „Илья Муромец“ совместно с рыбнадзором организовал и провел День рыболова… – Махальцев мелко захихикал, – в течение которого прошло обучение и крещение новичков, рыбалка, „показательная уха“. Было прочитано… две лекции и оформлен в поселке Приволье один стенд». Ну какие скромники! Всего один стенд!

– Ну и что, Прохор Матвеевич? – устало сказал комиссар.

– А ничего! – обозлился старик. – Ничего этого не было!

– Откуда вы знаете?

– Я-то знаю! Я там был, на этой «показательной ухе».

– Значит, уха была? – с надеждой спросил комиссар.

– Володенька, если мы будем обыкновенную рыбалку называть Днем рыболова, а уху – показательной, так мы далеко не уедем. Вы только послушайте, – обратился он к нам с Сережей. – Пять человек берут удочки и идут на озеро. Приносят два килограмма рыбы, варят уху и съедают. Потом комиссар пишет: «совместно с рыбнадзором!», «крещение новичков!» Никаким рыбнадзором и не пахло! Лекций – никаких! Давайте тогда выход на работу называть марш-броском, линейки давайте митингами называть… Давайте, давайте!

– Ладно, я Грише Кривоносу сделаю втык, – пообещал Оладьев.

– Лучше меньше, да лучше, – сказал Махальцев. – Знаешь, чьи это слова?

– Знаю, – сказал комиссар.

– Ну вот и хорошо. Я поехал. Всего!

Махальцева усадили в «ераз». Вид у старика был воинственный. На куртке блестела медаль «За оборону Ленинграда». Махальцев надел буденовку и отсалютовал нам. Витек умчал его в Приволье.

– Прощай, призовое место! – вздохнул комиссар. – Этот старикан еще шороху даст. Какой был пункт для отчета по комиссарской работе! День рыболова! Показательная уха!

– Он же в ОШа не пойдет проверять твой отчет, – сказал Артем.

– Плохо ты его знаешь. Пойдет.

Мы сидели на каменном крыльце Дома пионеров, нагретом за день, и мысленно прощались с призовым местом.

18 июля. Все! Хватит!

Хватит сидеть в районном штабе и корчить из себя начальство. Пора окунуться в гущу народной жизни.

С такой мыслью я позвонил в «Небосклон» Иренину и сказал, что хочу приехать и поработать у него в отряде.

– Милости просим, – сказал Иренин. – Только у нас неинтересно. Мелиорация…

Кузьмич повез меня в Стрельниково. Не доезжая до Стрельникова, свернули направо. На указателе надпись «ССПТУ–9». «Небосклон» занимает бывшее общежитие этого ССПТУ, давно уже покинутое и заброшенное. Подъехали к двухэтажному каменному дому, довольно обшарпанному, выкрашенному местами в голубой цвет. На площадке перед домом врыт шест, на нем висит флаг отряда. Рядом два вагончика на колесах – передвижные домики для строительных рабочих. «Небосклон» добыл эти домики для штаба и изолятора.

Первой мне встретилась высокая, стройная, коротко подстриженная девушка с нашивкой врача линейного отряда на куртке.

– Здравствуйте. Петр Николаевич Верлухин, член районного штаба, – представился я.

– Вертинская Катя, – сказала она, подавая мне руку с длинными тонкими пальцами.

– Вы, случайно, не родственница знаменитому певцу? – спросил я.

– К делу это не имеет никакого отношения, – сухо сказала Катя.

– Простите, – пробормотал я. – А где ваш командир?

– Спит, – коротко ответила Катя.

Она подошла к штабному вагончику и постучала в дверь.

– Игорь! К нам гость!

Дверь открылась, и появился заспанный Игорь Иренин в майке и спортивных брюках. У Иренина была рельефная мускулатура гимнаста.

– Привет! – сказал он. – Заходи, располагайся.

Я залез в вагончик по железной лесенке. Внутри было уютно: несколько мягких полок, как в спальных вагонах, откидной столик, шкаф. На стене висела гитара. Я поставил свою сумку, и мы пошли смотреть лагерь.

Впечатление довольно унылое. Грязные стены, ряды коек, на стенах налеплены фотографии эстрадных ансамблей. Беспорядка нет, но и уюта тоже. Нам встретился дежурный по лагерю в резиновых сапогах.

– Полы мыл? – спросил Иренин.

– Мыл, – уныло