Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн

Я всё ещё вижу его ослепительную улыбку, всё ещё слышу его весёлый голос.

«Мам, а что сегодня на ужин?»

«У нас новенький появился. Кстати, Кобэ – это где?»

«Кадзухиса предложил поиграть вместе, представляешь?»

Ёта был моим светом.

Но в один ужасный день он почти перестал говорить. Потеря бабушки, моей свекрови, слишком шокировала его. Он так любил её, что его детская душа не выдержала этой боли, и Ёта замкнулся в себе.

Сейчас я думаю, что я должна больше слушать его.

Порой я разговаривала с ним, делая домашние дела, но временами отталкивала, ссылаясь на собственную занятость. Теперь же на меня волнами накатывало сожаление.

Сколько раз нужно осознать ценность утраченного, чтобы боль хоть немного отступила?..

Сможет ли он когда-нибудь простить меня?

Распорядитель, представившийся как Бандо, продолжал рассказывать о заупокойной службе на третью годовщину смерти Ёты. Поданный чай уже, наверное, давно остыл.

В центре комнаты на шесть татами [15] стоял большой буддийский алтарь с фотографиями Ёты и родителей моего мужа Кэнскэ. Эта комната полнилась опустошающей скорбью.

С его смерти прошло почти два года. Судя по всему, непосредственно день смерти считается и первой годовщиной, а потому девятого апреля, ровно через два года после его смерти, будет третья годовщина.

– Это всё, что касается третьей годовщины смерти господина Ёты. Может быть, остались какие-либо вопросы? – Бандо обратился к Кэнскэ, но тот не реагировал, сосредоточенно глядя на бумаги.

Озадаченный распорядитель посмотрел на меня. Я ответила:

– Нет, спасибо, кажется, всё понятно. Даже не верится, что его нет уже два года… – Я тут же замолкла.

Банальные фразы ничего не изменят. Тем более что мне эти два года не показались такими уж быстрыми…

Мне казалось, что я погрузилась в болотную трясину и барахталась в ней, не в силах даже стряхнуть с себя налипающую грязь.

Заметив, что Бандо чуть склонил голову, будто ожидая продолжения моей реплики, я покачала головой.

– Нет, ничего, простите. Спасибо вам большое, – улыбнулась я.

Распорядитель тоже приподнял было уголки губ, но, видимо, сочтя это слишком бесцеремонным, вернул своему лицу строгое выражение.

– Это вам спасибо.

Кэнскэ сидел молча. Он неотрывно смотрел на фотографию Ёты.

Этот дом мы решили построить после смерти отца Кэнскэ. Мы хотели забрать к себе оставшуюся без мужа свекровь, но в квартире в кооперативном доме было слишком мало места. К тому же нам хотелось, чтобы у Ёты, на тот момент учившегося в третьем классе, наконец появилась собственная комната.

Пока мы искали участок где-нибудь недалеко от текущего места жительства, знакомые свекрови предложили нам купить по очень привлекательной цене землю в районе Хосоэ.

Тогда всё шло отлично.

Ёта не хотел переходить в новую школу, но, услышав, что у него теперь будет своя комната, закричал от радости. Свекрови тоже стало немного легче, и она даже стала ходить в клуб для пожилых неподалёку.

Но всего через два года наша шумная семейная идиллия рухнула.

Мне до сих пор кажется, что это какой-то дурной сон, что судьба не могла забрать у нас сразу и маму Кэнскэ, и Ёту. О, как мне хотелось бы, чтобы это и впрямь был только сон…

Я до сих пор не могу простить себе те пустые слова, которыми пыталась утешить шокированного потерей бабушки сына. Почему я не попыталась понять его, почему не поддержала по-настоящему?.. Я, мать, не смогла спасти своего ребёнка…

Я натянула на лицо улыбку, чтобы скрыть накатившую на меня печаль. Проводив Бандо, я вернулась в гостиную. Муж мыл чайные чашки.

– Оставь, я помою.

– Тут всего пара кружек, домою уж.

– Ладно.

В этом доме больше нет смеха. Я смотрела на Кэнскэ, собирая распечатки.

Мужу сорок – он младше меня на восемь лет. Благодаря любви к спорту он сохранил стройное телосложение, но в волосах уже начала пробиваться седина.

У ног супруга махал хвостом наш пёс – чёрный сиба-ину. Его мы завели год назад. Его зовут Цуки. Странное имя для самца, но так его назвал Кэнскэ. Ухаживает за ним тоже в основном муж.

– Ну что, пойдём гулять? – обратился к питомцу Кэнскэ, и пёс, словно понимая его слова, замахал хвостом ещё энергичнее.

Меня Цуки не слишком любит. Неудивительно – не могу сказать, что я слишком сильно о нём забочусь. Когда я прихожу с работы, он приветственно помахивает хвостом, но, увидев меня, сразу же перестаёт.

– Я собираюсь забежать в магазин, купить что-нибудь?

– Да нет, не надо.

До магазина довольно далеко.

Пёс, даже не обернувшись ко мне, ушёл с Кэнскэ.

Я сложила постиранное бельё и отправилась в спальню на втором этаже. Прямо перед ней находится детская. Открыв дверь детской комнаты, я словно переместилась в прошлое – там время остановилось в тот самый день.

Обои с облаками на фоне синего неба, письменный стол, ранец, деревянная кровать. Я опустилась на детский стул. Всё в комнате как будто протестовало против моего присутствия здесь.

Здесь не изменилось ничего. Я даже не нашла в себе сил убрать со стола канцелярский мусор. В отличие от наполненной скорбью комнаты с алтарём, здесь всё напоминало о сыне.

– Ёта…

Его имя не отозвалось тем же теплом, каким отзывалось раньше. Чем больше я зову его, тем отчётливее осознаю, что моего ребёнка больше нет.

– Уже два года прошло…

Я осторожно положила руки на стол. Да, Ёта определённо был здесь.

Бандо сказал, что третья годовщина очень важна – именно она открывает путь к следующей жизни. Я в этом ничего не понимаю, но, если это поможет Ёте, я сделаю что угодно.

За эти два года изменилось многое. Но одиночество и печаль, о которых я не говорю даже мужу, не исчезают, что бы я ни делала.

– Знаешь, я буквально превратилась в робота…

Мои слёзы высохли ещё на седьмой день после смерти Ёты.

В прошлом году я устроилась на подработку, временами мы с Мисато пьём чай.

Но меня как будто уже не существует, я словно со стороны смотрю на собственную улыбку.

Мне хотелось поскорее попасть к сыну, но я знаю, что он этого не желает. Ведь его нет… из-за меня.

Когда я вошла в кафе «Сан-Марино», я сразу же почувствовала аромат соуса болоньезе.

Должно быть, хозяин кафе, господин Мураками, как раз готовил его.

– Доброе утро, – расплывшись в улыбке, поздоровался он.

– Доброе, – ответила я.

Управляющий выглядел гораздо моложе своих лет – глядя на этого усатого мужчину с зачёсанными назад волосами, никак