Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн

– Почему же ты прямо так и не сказала? Была же ещё химия…

– Потому что каждый хочет, чтобы любимый человек запомнил его красивым и здоровым. К тому же мне хотелось поскорее оказаться здесь, чтобы встретиться с тобой.

Сихо вдруг перестала улыбаться и посмотрела на небо. Солнце уже село, и небосвод пожирала тёмная синева ночи. Сихо будто растворялась в наступающей темноте.

– Спасибо тебе, Дзюн. Я рада, что смогла ещё раз увидеть тебя…

Она высвободила свои прекрасные руки и опустила голову. Как я и думал, она улыбалась.

– Как ты умудряешься улыбаться… Ну почему ты такая сильная!..

Голос сорвался от рыданий. Мне предстояло жить одному, и это меня пугало.

– Сильной меня сделал ты. Я счастлива, что стала твоей женой.

– Сихо… Не уходи. Не оставляй меня…

– Теперь твоя очередь стать сильнее.

– Не могу…

От заката осталась лишь тонкая багряная полоска у самого горизонта.

– А мне так хочется спокойно уйти в мир иной…

Я вздрогнул от неожиданности. По щеке Сихо скатилась одна-единственная слезинка. В её глазах дрожало беспокойство.

Всё это время она старалась быть сильной ради меня. А ведь ей было намного тяжелее, намного грустнее… Неужели я до последнего останусь всё тем же слабаком?

Ну уж нет!

– Хорошо, я стану сильнее.

– Правда?

– Да, обещаю.

Я через силу улыбнулся, и на лице Сихо показалось облегчение. Закатный поезд включил верхний прожектор, и жена ещё раз обняла меня. Чувствуя родное тепло, я крепко обнял любимую в ответ.

– Спасибо. Спасибо тебе, Сихо.

– Не забудь про последнее задание.

– А когда это я про твою домашку забывал? Не волнуйся, сделаю, вот увидишь! – заверил её я, шмыгая носом. Сихо кивнула и с улыбкой вошла в вагон. Двери бесшумно закрылись, навсегда разделив нас.

Но это ещё не конец. Теперь я должен выполнить её последнее домашнее задание.

Я побежал по платформе, махая рукой вслед уходящему поезду.

– Сихо! Я буду очень стараться, слышишь!

Вскоре золотистое сияние исчезло, и поезд растворился в ночной темноте.

На платформе больше никого не было. В наступившей тишине я снова опустился на скамью для собраний. В темнеющем небе парила белая птица.

– Так вот они какие – озёрные чайки…

Как ни странно, слёз больше не было. Я искренне подумал, что не зря сюда приехал.

Я думал, что чудес не бывает, но здесь я узнал, как важно верить любимому человеку.

Как приеду домой, надо будет приготовить картошку с мясом. Кстати, я всё ещё не угостил своей картошкой Томоко… Вот пусть завтра и оценит мои навыки.

Вдалеке виднелся прожектор поезда. Мне нужно двигаться в пока невидимое будущее – уверен, это тоже важная часть последнего задания от Сихо.

Ветер прошептал: «Удачи!»

Его шёпот показался мне похожим на красивый, нежный голос моей любимой.

В который уж раз я прихожу на станцию Сундза?

Кажется, я заходила сюда уже раз двадцать или даже двадцать пять.

С расположенной на возвышенности безлюдной станции видно, как где-то вдалеке гладь озера Хамана сливается с небом над ней. На оранжевом закатном небосводе повисли, скрывая нетерпеливую луну, несколько свинцовых облачков.

Каким бы тёплым ни был местный климат, февральский ветер легко прокрадывался под намотанный на шее шарф и пронизывал холодом. Он колыхал волосы, которые я начала отращивать пару лет назад, и каждое его дуновение словно забирало у меня частичку тепла.

После сорока я год от года становлюсь всё чувствительнее к холоду.

– Ну что, домой? – сказала я сама себе, поднимаясь с деревянной скамейки.

На синей пластиковой табличке за моей спиной написано название этой лавочки – «Скамья для собраний». Раньше надпись была почти нечитаемой, но в последнее время её обновили, и теперь прочтение не вызывало никаких трудностей.

Закатное солнце, почти скрывшееся за горами, оставляло на земле безлюдной станции длинные тени.

– Юко! – На тротуаре стояла и махала Мисато Судзуки. – То-то я смотрю, уж больно на силуэт на твой похож – а это и правда ты. На Какэгаву собралась?

– Нет. Просто решила посидеть, полюбоваться закатом, – сказала я.

Мисато ответила своей обычной красивой улыбкой:

– Ностальгируешь, значит. Помнится, в школе мы часто вместе ездили на поезде…

С Мисато я подружилась ещё в средней школе. Сразу после выпуска она устроилась на работу в Токио и вышла замуж за старшего коллегу, поэтому какое-то время мы не виделись, но три года назад она развелась с мужем и вернулась домой, так что наше общение возобновилось.

– Рэнка скоро уедет… Скучать не будешь?

Рэнка, единственная дочь Мисато, уже оканчивала старшую школу и весной собиралась поступать в университет в Токио.

– Не буду. Рэнка сама захотела в Токио, да и я считаю, что в молодости жизнь в большом городе только на пользу.

Сама Мисато, много лет прожившая в столице, тоже выделяется на фоне местных жителей: она носит каре, волосы частично выкрашены в русый, да и такую яркую одежду в здешних магазинах не купишь. К тому же эта не слишком скромная одежда ей очень идёт.

Она работает в страховой компании и, насколько я знаю, добилась неплохих карьерных успехов.

– Надо же, уже февраль… Оглянуться не успеешь – а уже и год закончится, – рассеянно заметила Мисато, глядя в небо, и я кивнула:

– Ага. И самим уже по сорок восемь… Ещё немного – и бабушки, – сказала я. Мисато скривилась:

– Мне вообще-то только сорок семь!

– Невелика разница.

Школу мы окончили три десятка лет назад, но всё равно при каждой встрече мне кажется, что мы возвращаемся в те далёкие времена.

Вот только от прежнего сияния у меня не осталось ни единой искорки…

– Ну и холод… Да и темнеет уже, надо бы домой, – сказала я, по привычке спрятав мрачные мысли за фальшивой улыбкой.

– Давай подвезу?

– Да ладно, тут рядом, пешочком прогуляюсь. – Придерживая развевающиеся на ветру волосы, я показала рукой через дорогу. Там, примерно на середине склона, который мы называем «горой», и находится моё жилище.

– Не стесняйся. Я как раз с работы еду, да и Кэнскэ вроде уже дома.

– Что, уже? – удивилась я.

Ещё даже пяти нет… И тут вдруг я вспомнила: Кэнскэ говорил, что в пять придут гости.

Мисато, видимо, догадавшись, о чём я думаю, растянула в улыбке блестящие губы:

– А ты всё такая же забывчивая. Ну что, пойдём?

Подруга зашагала прочь, а я на секунду обернулась. Лишившись закатного света, поверхность озера начала окрашиваться в цвета ночи.

Он