Это ты, Тичино? (сборник новелл) - Фабио Андина

Все их тексты.

Наизусть.

Только костра не хватало, но мы так и продолжали мерзнуть. Вдруг кладбищенская калитка со скрипом открылась. Появилась тень. Это Ремо с лопатой в руке попросил нас вести себя потише. «Потише? Мы разве кому-то мешаем?» «Да нет, — ответил он, — земля-то промерзнет. Как я могилу буду закапывать?» Но мы его уболтали. Ремо сдался без всяких «но». Лопату оставил нам.

«Только на полчасика. Потом закопайте».

Скорая отвезла жену в больницу. Сутки под наблюдением, все как положено. Зашили ей порез на лбу. Сказали, слишком глубокий, клей не возьмет. Четыре шва. Даже шрам остался. Жена каждый раз плачет, когда его в зеркале видит. Но это пройдет. Нужно время. Мы оба ходим к психиатру. Это очень помогает. В такой ситуации одному не справиться. Один потонешь.

А я сел в полицейскую машину. Мне разрешили поехать спереди. Они были добры ко мне. И к жене тоже. Очень деликатно рассказали об этом кошмаре. Не думаю, что такому учат в школе. В полицейской школе. С этим надо родиться. Но в машине, в общем-то, и говорить было не о чем. Я то плакал, то затихал. Они меня утешали. Ночь. На дороге — почти ни машины, несемся с превышением скорости. Они мне потом объяснили, что так можно. В исключительных случаях полицейские могут превышать скорость. Включают мигалку и давят на газ. У нас ведь был исключительный случай. До Цюриха мы добрались, когда уже светать начало. Не знаю, что меня подбадривало и утешало, но я был абсолютно спокоен. Как будто бы все под контролем. Я еще позвонил в больницу, меня заверили, что с женой все хорошо, ей дали успокоительное, она сейчас спит. Мы припарковались, и двое полицейских спросили, готов ли я опознать сына. Я ответил, что да, родитель должен быть готов к таким вещам. Потому что родители в ответе за своих детей, до самого конца. Мы вошли в судебно-медицинский морг (так, кажется, это место называется?) И там был мой бедный Себа. На койке под белой простыней.

Прошел час, а мы все не расходились. Роби держал в руках гитару. Я опирался на лопату. Остальные пытались согреть руки. Нам казалось ужасной сама идея засыпать гроб. Ведь там наш друг, Себа. Как так можно? «Давай ты?» — «Нет, я не могу. Давай лучше ты». Наверное, нас услышал священник. Проходил мимо и услышал… Или кто-то ему сказал? Не суть важно. Он пришел на кладбище и заговорил с нами. О жизни и смерти — я смутно помню. Что обычно говорят на похоронах. Какие-то избитые фразы, которые тогда показались мне ужасно банальными.

Но одно я запомнил ясно.

Он сказал, что мы должны верить: Себа даже не почувствовал, что попал в ту смертельную аварию. Верить, что он умер счастливым, потому что в машине играла его любимая музыка.

Себа всегда был впереди. И я хочу запомнить его таким: как он летит в рай на BMW, слушая Dire Straits.

Я вышел из дома рано утром и направился в сторону шоссе. У горизонта над верхушками гор скопились темные тучи, воздух был наэлектризован, как на юге. Надвигалась гроза — такая, что за пару секунд сотрет все следы лета. Был час пик, мимо меня ползла очередь из машин — медленная, тяжелая, вонючая. В основном приехавшие на работу итальянцы. Я включил диктофон и сунул телефон в карман куртки. Выставил вверх большой палец. Со стороны казалось, что голосовать мне не впервой, но такого опыта у меня еще не было. Описать свои чувства в тот момент я бы не смог. Да и времени не оставалось: рядом притормозил Volkswagen up с номерами Тичино.

— Куда едем, красавчик? — послышалось из салона.

Надо же, меня назвали красавчиком. За рулем сидела элегантная дама в летнем костюме, ее внешность контрастировала с дешевым городским автомобилем.

— А вам куда? Меня все устроит.

Моя новая знакомая убавила громкость радио.

— Я в город.

— Тогда я с вами.

Я сел в машину и выпрямил ноги, насколько возможно. Женщина вытянула правую руку, нажала на рычаг, мое сиденье скользнуло назад.

— Так удобнее, — сказала она.

Внутри оказалось намного просторнее, чем я думал. Передние окошки были чуть-чуть приспущены, кондиционер работал на полную мощность. На нем висели два цветных человечка, наполняющих салон ароматом. Один розовый, видимо, пахнувший клубникой, другой зеленый, видимо, с запахом яблока. Тем не менее в машине воняло. То ли мокрой псиной, то ли моющим средством для унитаза.

— Долго ждал?

— Да нет, только пришел.

— А работаешь где?

— Нигде. Я не работаю.

— А я уже подумала, что тебе в город по работе надо.

— Да я не в город еду. Точнее, сейчас в город, но потом поеду дальше.

— Куда, если не секрет?

— Пока не знаю. Зависит от попутчика.

Синьора оказалась разговорчивой. Болтала всю дорогу, вплоть до последнего метра, пока не высадила меня.

— До свидания и удачи! Рада была с тобой побеседовать, — сказала она напоследок.

Я поблагодарил за то, что подвезла и составила компанию. Машина съехала по пандусу, открылись железные ворота, и она скрылась на подземной парковке. За час с четвертью мы проехали пятнадцать километров вместе с другими людьми, которые направлялись на работу. Вечером повторится то же самое. «Только представь: проводить в дороге двенадцать часов в неделю! Но надо зарабатывать на жизнь, приходится идти на жертвы», — посетовала моя спутница.

Три недели назад она вернулась из Исландии, но рассказывала о своей поездке так восторженно, будто все еще находилась там. Ездила с мужем, дочки не захотели.

— Ну ладно, не маленькие уже, справятся, — сказала она. — Одной восемнадцать, другой двадцать. В прошлом году слетали с нами в Мексику, а в этом отказались: слишком холодно. Знаешь, алкоголь там, конечно, стоит как почка, зато какие фьорды! А рыба! Такую рыбу больше нигде не найдешь. И у людей с морем совсем другие отношения.

Когда я снял куртку, синьора еще немного приспустила окошки и заметила, что сейчас наступает время года, когда утром не знаешь, что надеть.

— Дочки укатили на море со своими кавалерами. Только представь: километры по автостраде под палящим солнцем, а еще стоять в очереди на пунктах оплаты… Знаешь, мы добрались в Исландию быстрее, чем они в Апулию. Но дочки у меня хорошие, мы вообще дружная семья. Не то что моя сестра, боже, эта женщина…

Ее прервал телефонный звонок.

— Ну вот, точно. Легка на помине. Эта дура трезвонит с утра до вечера.