Это ты, Тичино? (сборник новелл) - Фабио Андина

Он всегда спешил, наш Себа.

И во всем.

Всегда на голову впереди.

Домой вернулся в катафалке.

Нет, никто мне не звонил. Полиция пришла сообщить нам лично. Мне потом объяснили, что так обычно и делают. Если вопрос деликатный, они не звонят. У них на каждый случай инструкция. В таких, как мой, стараются приходить к человеку домой. Кто знает, что случится? В смысле, как люди отреагируют. Они пришли ночью. Меня разбудил звонок в дверь, жена тоже проснулась. «Кто это?» «Наверное, Себа, — ответил я. — Кто еще явится посреди ночи». «Но ведь он вчера вечером уехал в Германию», — возразила она. «Точно, — отозвался я. — Может, это из-за воров, которые шастают по округе?» — продолжил я, но как-то неуверенно. Сам не знаю, почему так ответил. Наверно, потому что тогда в нашей округе случались кражи. Мы ведь всего в двух шагах от Италии. Эти ограбят — рта не успеешь открыть. Ищи потом ветра в поле… Я зажег светильник на тумбочке, и мы посмотрели друг другу в глаза. Она глядела на меня, но как будто бы не видела. Мы уже все поняли.

Пока все входили в церковь и рассаживались по местам, сестра Себы подсоединила iPhone к колонке UE Boom 2 и включила Brothers in arms. От этой песни такая тоска нахлынула. От нее и так-то слезы текут. У нас покраснели глаза, кто-то молча плакал, только шмыгал носом. Но из носа капало еще и потому, что в церкви был жуткий дубак. Похоже, они забыли включить отопление. Прямо под лавками стояли инфракрасные обогреватели. Но сиденья были еле теплыми: как раз чтобы задницу не отморозить. Что поделать, мы расселись. Пока Марк Нопфлер брал последние аккорды, а священник подходил к микрофону, чтоб развести руки и начать церемонию, девчонки не выдержали и разрыдались. Отец Себы тоже.

А мама нет.

«Ей, видно, дали какое-то успокоительное, иначе бы у нее крыша поехала», — подумал я. Лицо у бедняги было совсем безразличное. На лбу пластырь. Такие наклеивают в отделении скорой помощи. Наверное, она вообще не понимала, что происходит. Священник. Молитвы. Ладан. Гроб перед алтарем. Каждый раз, когда ей нужно было из сидячего положения встать на ноги или подняться с колен, муж и дочь подхватывали ее под руки и держали, иначе бедняга свалилась бы мешком.

Себа всегда был впереди.

В нашем детстве Себа опережал моду.

Если модным становилось, к примеру, носить такую-то куртку или делать такую-то стрижку — вуаля! У него уже была та самая куртка и та самая стрижка. Раньше-то жили не так, как сейчас, с интернетом. В восьмидесятые, чтобы быть впереди, нужно было жить как Себа. Путешествовать. Ездить в большие города. Не то что мы. Он на Рождество уезжал в жаркий Лос-Анджелес, Сидней или Рио. А мы катались на лыжах в Кампо-Бленио или в Айроло. На карнавал он отправлялся в Берлин или Нью-Йорк, а мы сидели дома, ну или катались на лыжах в Наре, а затем справляли праздник в какой-нибудь деревне. На Пасху он ездил в Барселону или Париж, а мы дома ели козленка и коломбу[1]. Летом — Лондон, Буэнос-Айрес, Бангкок или Токио, а мы — на пару недель к морю в Езоло.

Позагорать.

Когда вынесли гроб, солнце еще светило. Веселое зимнее солнце. Казалось, на улице было теплее, чем в церкви. Сверкал снег. Мы, друзья Себы, по очереди несли гроб от церкви до катафалка. Транспорту к церкви не подъехать: туда ведет мощеная улочка, тонкая кишка между старыми домами в центре, потом несколько ступеней, а дальше — церковный двор.

Замерзшая лужайка.

Мне выпало нести гроб по мощеной кишке. Мне и еще троим, все ниже меня.

Собачья работенка.

Только кажется, что гроб ничего не весит. Если присмотреться к могильщикам на похоронах, думаешь, что им совсем не тяжело. Но они-то уже привыкли, натренировались. Иногда даже веришь, что они и вправду скорбят. А на самом деле ждут не дождутся, как бы поскорее от гроба избавиться.

Но мне-то и впрямь было тяжело. Из-за веса и роста. И скрыть этого я не мог. Приходилось сгибать спину и слегка приседать. А еще внимательно смотреть под ноги, хотя работники городских служб убрали снег и посыпали дорогу солью. Мостовая есть мостовая.

Так вот, я подошел к двери и спросил, кто это. Хотя заранее знал ответ. Но до последнего надеялся, что ошибаюсь. У всех нас срабатывает самозащита. Обманываем самих себя, пытаясь защититься от того, чего знать не хотим. У меня пересохло во рту, я с трудом разговаривал. Голос снаружи ответил: «Полиция». Тут у меня земля ушла из-под ног. Окончательно. Через секунду жена оказалась рядом. Посмотрела мне в глаза и сказала: «Открой». А меня как парализовало. Поэтому дверь открыла она. Снаружи стояли двое полицейских, серьезные такие. Один извинился за позднее вторжение. «У нас для вас плохая новость. Разрешите войти?»

Наконец мы добрались до площади. Там стоял серый Mercedes неизвестной мне модели с открытой задней дверью и работающим мотором. Железное чудище с раскрытой пастью. Рядом — трое из похоронной конторы. Еще один — за рулем.

В тепле.

Один могильщик сделал жест рукой, как дворецкий в ответ на стук в дверь: добро пожаловать, прошу, располагайтесь! И вот он показал на гроб: мол, засовывайте в пасть чудищу. Но тут понадобилась помощь остальных двух. Потому что четверо неопытных носильщиков недооценили, насколько сложно переложить тяжелый гроб с плеч на хромированные стальные рельсы. Водитель нажал на кнопку, и они выехали.

Бедная мама Себы! Мы по очереди ее поддерживали, чуть не волокли от церкви до площади и от площади до кладбища. Вели ее под руки с полкилометра. Сил уже не было выносить эту пытку, да и просто тяжело было ее тащить. Кто-то сказал, что лучше накапать ей валиума и уложить в постель. Она проснется, а все уже закончилось. Аминь.

Я комнату Себы хорошо помню. Еще с нашего детства.

BMW и Dire Straits.

Модели машин. Книги. Журналы. Фотки из них висели повсюду. Футболки с концертов Dire Straits и постеры: на стенах, на шкафу, на двери. Даже снаружи. Виниловые пластинки, кассеты, а потом и СD. Стеллажи забиты английской и американской музыкой.

Коллекция Dire Straits отдельно: на полке над письменным столом.

О такой стереосистеме, как у него, мы могли только мечтать. Виниловый проигрыватель