Это ты, Тичино? (сборник новелл) - Фабио Андина
Я думал, что у нас с сыном хорошие отношения. Но ошибался. Я понял это слишком поздно, когда он был уже почти совершеннолетним. Когда дерево уже выросло кривым. Я замечал, что люди судачат, будто я плохо сына воспитываю. Но я такой человек — всегда шел своей дорогой, не обращая внимания на базарные сплетни. Именно так я построил карьеру. Именно так стал тем, кто я есть. Мы жили в одном доме, но почти не виделись. Я лишь замечал следы его присутствия и слышал, когда он был в своей комнате. Музыка на полной громкости, от которой у меня уши в трубочку сворачивались. Видеоигры с выстрелами и взрывами — мне приходилось орать, чтобы он надевал наушники.
Однажды я приказал домработнице перестать убираться в его комнате. Хотел приучить его к ответственности. Но ничего не вышло. Уже через месяц в его комнату было невозможно зайти. Грязная одежда валялась повсюду, ботинки разбросаны где попало. Пустые банки из-под колы. Засохшие и заплесневевшие остатки еды на английских фарфоровых тарелках Royal Worcester, которые достались мне от отца и которые я запрещал ему использовать, но он это делал нарочно. Монеты (франки и евро), дизайнерские солнечные очки, дорогие духи, обертки и мусор — все это валялось вокруг гоночного кресла Sparco, стоявшего перед огромным монитором Samsung, к которому были подключены новейшие игровые консоли. Видеомагнитофон, стереосистема, компьютеры IBM и Mac с дискетами игр. Все только топовых марок. А еще учебники, журналы про футбол, теннис, музыку и прочую ерунду. Коробки от игр, видеокассеты, аудиокассеты и первые CD — все вперемешку. Его комната начала вонять. Потом. Грязными ногами. Плесневелой едой. Спертым воздухом. Сигаретами. Подростком.
Он начал делать депиляцию. После свадьбы. Объяснил нам, что жена наносит ему розовую пену Veet с ароматом жасмина от шеи и ниже. Потом он пять минут стоял в душе и ждал, а потом смывал и оставался гладкий, как младенец. Мне это напоминало готовую к забою свинью. Я так ему и сказал. Он взбесился. А жопу ты тоже депилируешь?
После этого он месяц со мной не разговаривал.
Но результат был не очень, поверь. Надо было видеть его в плавках на пляже. Не в бермудах, а в этих узких трусах. Он с такой важностью вышагивал, выпятив круглый, лоснящийся живот, намазанный кокосовым маслом для загара Bilboa. Забирался на десятиметровую вышку. Вставал в очередь. Когда подходил его черед, шагал к краю, раскидывал руки, смотрел прямо перед собой, выдерживал паузу (чтобы все внизу подняли головы, иногда народ начинал орать) и нырял вниз. Прыгал он хорошо. Несмотря на свою тушку, входил в воду почти без брызг. Ни разу не шлепнулся пузом. Вылезал из бассейна, давал пятюни детям…
Большой ребенок.
Вечный ребенок.
Сияя, подходил к жене и — пока все еще смотрели — целовал ее в губы.
Когда мы ездили по футбольным стадионам, он никогда не затягивал с обедом или ужином. Заходил в Denner, Coop или Piccadilly, брал сервелат, салями и пиво — и за минуту расправлялся со всем этим на улице. «Можно спуститься с гор, но горца из себя не вытравишь!» — смеялся он. Или что-то в этом духе. Просто потому, что жил в деревушке на высоте 900 метров над городом. То же самое в ресторанах и пиццериях. Он заказывал самое жирное, самое масляное, самое сладкое. А потом — брал пиво и рыгал. Без ограничений.
Надо было видеть, как он наряжался. Он думал, что у него есть стиль, но нет. Погоди, может, я не так выразился. Когда я говорю «наряжался», я не имею в виду, что он ходил как бомж. Я о другом. Знаешь людей, которые не умеют сочетать цвета, неделями носят одно и то же тряпье, у кого подошвы ботинок почти продырявлены? Хотя он ходил в фирменных шмотках, мы подкалывали его, что он одевается в секонд-хенде Caritas[15], а он в ответ: «Смотри, это же Gucci, козел!» Потом поднимал запястье: «А это Rolex».
Деньги у него водились.
Ему это не стоило особых усилий.
Не напрягаясь ни капли, закончил лицей.
Частный. Оплаченный папой.
У отца Шрека своя фирма, он продает системы видеонаблюдения, главный офис у нас в городе. А Шрек после лицея стал у них маркетологом. Он умел заводить разговоры с людьми. Красноречия ему было не занимать. Грубоватого, но при необходимости он умел себя сдерживать. Чтобы продавать системы сигнализации и видеонаблюдения и всякую прочую хрень, не нужно быть гением, объяснял Шрек. Достаточно дождаться, пока в газетах напишут, что в округе орудует банда домушников, и люди запаникуют. Когда люди напуганы, они ведутся, как цыплята. Так было всегда. То же самое делают политики, чтобы набрать голоса: выдумывают какую-нибудь национальную или даже мировую угрозу, пугают народ, а потом убеждают, что только они, как супергерои, могут ее победить. Народ, как лохи, ведется, а они получают голоса и становятся величайшими президентами-мошенниками, супергероями хреновыми. Так вот, ты приходишь к клиенту и обращаешь его внимание, что дом небезопасен, потому что стоит на отшибе, потому что окна старые. Конечно, в ванной можно поставить решетки, но ставить решетки на прекрасные окна в гостиной — просто преступление… А еще дом двухэтажный и спальни наверху, верно? Вы спите наверху? Вот. Ты несешь эту ахинею, они начинают нервничать. Потом ты замечаешь, что у них висит красивая картина! «Какая красивая, она ценная?» — спрашиваешь с видом искусствоведа. «А этот шелковый ковер — ручной работы?» — делаешь вид, что разбираешься. «И компьютер у вас отличный, а ведь его так просто унести». Женщинам смотришь на серьги, на шею, на пальцы: «У вас много украшений? Ах, храните их в банковской ячейке? Жаль, нельзя на них посмотреть, потрогать… Какой смысл держать их под замком?»
С новыми технологиями мой бизнес пошел в гору, и я мог позволить сыну все. Давал ему только самое лучшее. Летом отправлял в Лондон учить английский, на Рождество — кататься на лыжах в Санкт-Мориц с личным инструктором. Дома у нас