Это ты, Тичино? (сборник новелл) - Фабио Андина

Андреа выходит, поворачивает направо и оказывается перед массивной деревянной дверью, за ней лестница на второй этаж. Автоматически вставляет гвоздь в старый замок и отпирает. Входит во тьму. Поднимается по лестнице, как вор, открывает незапертую дверь. На несколько мгновений застывает в полумраке, пахнущем сигаретным дымом, вином и кофе. Царит тишина. Три шага — и он в гостиной.

Летучие мыши по-прежнему кружат вокруг уличного фонаря на площади, из-за них свет мерцает. Их тени падают на стену за диваном, как в немом фильме про вампиров. «Кто знает, что видела эта поганая собачонка», — думает он.

Пустые винные бутылки. Полная окурков пепельница. Он присматривается — все одной марки, невозможно определить окурки Франчески. Проигрыватель, обложки альбомов зарубежных групп, которые он не знает. Андреа поворачивает голову в сторону кухни: гудит холодильник, в раковине — грязные стаканы. Он приближается к полуоткрытой двери спальни. Оттуда доносятся вздохи двух людей, спящих пьяным сном.

Паоло и Франческа лежат на двуспальной кровати голые, простыня брошена на пол вместе с одеждой. Он лежит на спине, широко раскинув руки и ноги. Толстое, волосатое тело занимает почти весь матрас. Франческа свернулась калачиком, спиной прижавшись к его боку. Упругие ноги поджаты, тяжелые груди склонились набок. Андреа замечает, что при вдохе левая ступня Франчески слегка подергивается. Долго смотрит на ее ногу. Он не приходил посмотреть, как она спит, целый месяц. С тех пор, как этот идиот Паоло подарил ей на день рождения мерзкую псину.

Андреа возвращается, спускается по темной лестнице, закрывает дверь изогнутым гвоздем и снова входит в свою мастерскую. Его взгляд привлекает молоток. Он поднимает его, вертит в руках и начинает расхаживать взад и вперед, как зверь в клетке, хрипя и стуча молотком по воздуху. Затем идет в ванную и мастурбирует.

Я раскаялся в том, что сделал. Не знаю точно, когда это произошло, когда я раскаялся. Но, скажу тебе, двадцать один год в тюрьме сломил бы любого. А может, и нет. Но меня тюрьма сломила. Первый год был ужасным. Я не выносил ни себя самого, ни охранников, ни тех немногих заключенных, с которыми сталкивался на прогулке. Мне помог психиатр: они пичкают тебя всякими психотропами, но разве это имеет значение? Не знаю, как бы я выжил иначе. Потом немного привык, немного помогли психотропы, и я просто сдался. А еще я учился. На курсах, где можно учиться самому. Выучил немецкий. Не знаю, зачем он мне. Незачем, но, по крайней мере, было чем время заполнить. Я неплохо читаю и пишу, а вот могу ли на нем говорить — не знаю. Разговаривать здесь с кем-то, как сейчас с тобой, я не мог. На прогулке каждый занимается своими делами. А навещать меня почти никто не приходил.

Андреа сидит на раскладушке в одних трусах, мокрый от пота. Двумя оборотами скотча прикрепляет молоток к внутренней стороне бедра. Встает, прохаживается по маленькой комнате, наконец, надевает свободный рабочий комбинезон и футболку. Распахивает дверцу шкафа, рассматривает себя в зеркале. Взгляд сумасшедшего.

Сельская вечеринка только набирает обороты. Все столы заняты, длинноволосый музыкант играет на синтезаторе и поет каверы, танцплощадка переполнена. Андреа наблюдает за двумя светловолосыми детьми — близнецами. Они подглядывают за молодой танцующей парой. Парень наклоняется и целует девушку в мокрое от пота плечо. Близнецы хихикают. Андреа не может сдержать улыбку: он знает, что позже эти двое станут следить за парой, как он сам в детстве.

Он у стойки с закусками и напитками, весь взмок. Пьет пиво прямо из бутылки. Ему бы хотелось поболтать с кем-нибудь, сказать, что холодное пиво очень кстати, отлично подходит для такой жары. Но он только думает об этом и молчит. Оглядывается и замечает Франческу и Паоло, которые едят ребрышки и болтают с соседями. Паоло что-то рассказывает своей компании, все весело хохочут. Франческа ведет себя как ни в чем не бывало. Андреа смотрит на нее: тяжелые груди туго обхвачены футболкой. Он опускает взгляд и замечает под столом ее загорелые ноги. Когда поднимает глаза, то встречается взглядом с Паоло. Они долго смотрят друг на друга, Андреа резко поворачивается и заказывает еще пива. Паоло встает, приближается, проходит мимо и встает в очередь за ребрышками.

Андреа потеет все сильнее, но никто этого не замечает. Лето, жара, громкая музыка, люди танцуют, едят и пьют. С пивом в руке он бродит среди толпы и быстро его выпивает. Возвращается к стойке и заказывает еще одно.

Наступила ночь, некоторые уже ушли. Франческа и Паоло на танцплощадке, движутся в медленном танце. Смотрят друг на друга, как влюбленные. На мгновение кажется, что они хотят поцеловаться. Вместо этого она улыбается, кладет палец ему на губы и шепчет что-то на ухо. Как только музыкант решает исполнить что-то веселое и начинает играть модный хит, танцплощадка заполняется людьми, а Франческа и Паоло уходят, держась за руки.

Звучит песня Rolling Stones. Андреа спрятался в темноте за лавровой изгородью, которая отделяет дорогу от заброшенного сада, в руке у него молоток. Он ждет. Вдали появляются Франческа и Паоло. Приближаются в темноте, держась за руки. Между ними и Андреа пара десятков метров. Паоло прижимает Франческу к стене. Они целуются и хихикают, как подростки. Франческа берет Паоло за руку и тянет к дому. Когда они проходят мимо изгороди, Андреа набрасывается сзади и бьет этого сукина сына Паоло по голове, потом добивает эту суку Франческу.

Когда я их убил, на мгновение у меня перехватило дыхание. Странное ощущение, я не мог дышать. Позже понял, что это из-за шока, но тогда я подумал, что меня хватил инфаркт, что я умираю. Я правда решил, что умираю. Я впервые кого-то убил. Ты не веришь, правда? Не веришь, что я не убивал остальных? Я мог бы рассказать тебе что угодно, это бы ничего не изменило. По крайней мере для меня. Или хочешь, чтобы я признался, что убил тех, других, потому что все так говорят? Потому что за это меня осудили. Хорошо. Ладно. Я убил всех четверых. Ну что, доволен? Ну вот. В общем, я говорил, что у меня от шока перехватило дыхание. Я стоял там с молотком в руке и не мог пошевельнуться, не мог дышать. Франческа и Паоло тоже не дышали. Но я был жив, а они мертвы. Я часто думаю об этом. Нас было трое, никто не