Красные кирпичи - Виталий Штольман
– А че не так-то?
– Правильным стал.
– Кто? Леха? Мы сейчас же о твоем брате говорим, да?
– Да я серьезно.
– Три Алексея стал правильным мальчиком? К такому жизнь меня не готовила.
– Да кого готовила-то?
– Ладно, разберемся и без него. Виталь, заскочи на днях. Темка есть.
– Ок, Тим.
Пока мы шли в сторону ДК, к нам присоединилось еще человек десять. В итоге наше внушительное войско стало еще многочисленнее. Я насчитал около 40 человек. Неплохо. Неплохо.
В ДК заканчивалась дискотека, и пьяная толпа вываливалась из дверей. Вывалился оттуда и Боба. Увидев толпу людей, он резко ретировался обратно.
– К окну через очко! – скомандовал наш бравый генерал Тимур.
Человек десять рвануло туда. Кто-то даже успел сбежать, а кому-то знатно прилетело прям под окнами ДК. Биба, Боба и их компания были в осаде. Путей к отступлению не было, и численно нас было больше.
– А чем они вообще думали, когда увидели ваше бегство? – спросил я Тимура. – Что мы не вернемся?
– Жопой они думали.
Спустя минут пять из главного входа ДК высыпалась поредевшая толпа наших противников. Она состояла в основном из каратистов. Наши сверстники из параллели не так явно хотели быть поверженными и ретировались, как крысы с тонущего корабля. А вот у каратистов мозги были отбиты настолько, что им было все равно, что нас раза в четыре больше. Они были пьяны, и душа требовала битвы. Как викинги, желавшие оказаться в Валгалле.
Время бесед прошло. Настало время битвы. Наше войско начало наступление на врага. Окруженного, но несломленного. И надо отдать им должное – дрались они как львы. Однако побеждает не храбрость, а стратегия.
Раздался выстрел. В пылу битвы никто не заметил, как подъехал милицейский бобик.
– Следующий будет на поражение, – скомандовал человек в форме, говоря в рупор.
– Ага, ну конечно! – крикнул Тимур. – Заканчивайте с ними.
– А как они нас вдвоем всех заберут? – крикнул я.
– Да никак.
Затем длинный свист Тимура ознаменовал нашу победу, и мы врассыпную бросились наутек. Милиционер пытался поймать хоть кого-то, но в руки ему приплыл только упоротый в кашу Боб.
– Тим, он че, идиот? – крикнул я на бегу.
– Да у него мозг уже атрофировался от всего, че он жрет.
– Че, серьезно?
– Ты его трезвым когда-нибудь видел?
– Нет.
– А я видел. Лет десять назад.
– Херасе.
– Во-во.
– А че, его посадят?
– Да я ж откуда знаю, че у него там на кармане.
Мы с Данилой свернули на нашу улицу.
– Да стой ты уже! – крикнул запыхавшийся Данила.
– Ага. Может, покурим?
– Слышь, спортсмен, я сейчас легкие выплюну. Какое «покурим»? Дурак, что ль?
У дома на лавочке сидел Леха и курил. Увидев нас со сбитыми костяшками и в ссадинах, он провел нам лекцию на тему «Пацанский движ – это направление, ведущее либо в тюрьму, либо в могилу».
– Лех, отвали уже. Задолбал морали читать, – взъерошился на брата Данила.
– Лех, да ты в нашем возрасте тут че вытворял, помнишь?
– Помню. А еще я помню, как пять лет клетке отдал. Понимаете?
– Лех, ну хорош уже.
– Ты, Виталь, потолковее будешь, вразуми брата, раз он меня не слышит.
– Слыхал? – толкнул я в бок Данилу и заржал. – Я потолковее тебя буду, понял, дубина?
– Че это он потолковее?
– Вырастешь – поймешь.
Леха ушел.
– Испортил только настроение победное, козлина.
– Не говори-ка. А че это он таким правильным стал?
– Да я без понятия.
ГЛАВА 29
– Тим, ты серьезно?
– Берешь или нет?
– Это ж N95, сколько?
– Одиннадцать.
– Она ж новая 28 стоит? Это ж почти даром.
– Есть одно «но».
– Че еще за «но»?
– Ее ищут.
– Палево какое.
– Кто не рискует, тот не пьет шампанское.
– Надо подумать, Тим.
В руках моих лежал самый крутой телефон эпохи – слайдер Nokia N95. Восемь гигабайтов памяти, mp3, две камеры, плеер. Да еще и раздвигается во все стороны. Любой в нашей школе завидовал бы, но, увы, ходить с ним не вариант.
Была у меня пара потенциальных мажоров, но под реализацию Тимур больше мобилы не давал. Ты покупаешь у него по сходной цене, а там дальше сам решаешь за сколько продавать. Одиннадцать тысяч – это большие деньги, но это ж N95. Мечта. В общем, я залез в заначку и отдал Тимуру всю сумму. Как, кстати, неприятно расставаться со своими деньгами. Получать приятно, а отдавать – нет. Это ж просто бумажки, да вот и не просто.
Впарить кому-то эту понтовую мобилку я просто так не мог. Раз ее ищут, то могли прийти стражи порядка и забрать ее, чтобы вернуть хозяину, которого обчистил кто-то из архаровцев Тимура. Поэтому лот был выставлен на продажу с пометкой «риск – самый высокий». Покупателей пока не находилось. Я целый месяц таскал ее с собой и иногда пользовался сам.
– Виталий, – серьезно зазвучал голос мамы в телефоне, – ты где?
– Со школы иду, мам, а что?
На самом же деле я сидел на кладбищенской лавочке и затягивал в свои легкие никотин.
– Бегом домой, тут из милиции пришли. Какой-то телефон ищут.
– Какой?
– Да я ж откуда знаю? Какой-то дорогой.
Приплыли. Моя симка была подключена на маму, но она сто процентов уже рассказала, кто с ней ходит. Пришли как раз по мою душу. Торговля краденым ничем хорошим не светит. Я скинул N95 Даниле, предварительно вынув из него симку и батарейку.
– Тимур говорил, что так хрен найдут.
– Да я ее в падике в нычку закину. Не парься. Не найдут, – обнадежил меня Даня.
– Ладно, я погнал домой.
На кухне сидели батя, мама и милиционер грозного вида.
– Виталий, на, посмотри, – спокойно сказал страж порядка, протянув мне листок с картинкой, где была изображена модель N95.
– Что это? – врубил дурачка я.
– Это телефон Nokia N95.
– Круто.
– Не паясничай, – рявкнул батя.
– Его украли в заводском.
– А я тут при чем?
– Мы вычислили, что некоторое время назад с этого телефона были совершены звонки по сим-карте, которая зарегистрирована на твою маму. С ее слов, с ней ходишь ты, – без особого энтузиазма выдал дядька в форме.
– Мне кажется, это очень дорогой телефон, – продолжал валять дурака я и достал свой кнопочный тапик с фонариком, – у меня вот такой только.
– Виталий, факт налицо.
– Мне кажется, это какая-то ошибка.
Милиционеру, кажется, самому не хотелось заниматься поиском мобил всякой школоты, но органы должны были как-то отреагировать. Вот он и пришел. А мог бы настоящих преступников ловить. Он явно мне не верил, но и ковыряться в этом деле не особо горел желанием.
– Ладно, если вы что-то узнаете, то позвоните мне, – обратился он к бате.
– Хорошо.
Милиционер ушел.
– Козлина, блять, – закрыв за ним дверь, рыкнул батя. – А теперь рассказывай давай без протокола, чего ты на этот раз учудил.
– Да я купил мобилу на центральном рынке. Я ж не знал, что она паленая. Мне и коробку дали, и зарядку, и документы, – все еще не выходил из роли я.
– Мать, нам его точно не подбросили? Выглядит как подкидыш.
– Саш, прекрати.
– А почему не отдал милиционеру телефон?
– Я, вообще-то, за него денег отдал. С хера ли?
Батя замахнулся, чтобы дать мне леща, но затем опустил руку.
– Я бы тоже хер отдал, – вздохнул он, – пошел он.
В нашем городе все недолюбливали стражей порядка. Видимо, потому, что они полгорода отправили в места не столь отдаленные. Многих, кстати, действительно надо было изолировать от общества, но некоторые были достойными людьми и попались на мелочевке.
– Мобила где? – снова рыкнул батя.
– В надежном месте.
– Кароч, на весенние каникулы едешь к бабушке. И чтоб вернулся ты уже без телефона этого. Понял?
– Да.
– Манда. Если приедешь с ним, я тебе его об твою башку разобью. Понял?
– Саша-а-а! – крикнула мама. – Он же ребенок еще.
– Марин, это уже не ребенок. Афериста вырастили.
– Ой, ну прекрати.
– Вещи иди собирай, – скомандовал батя.
– Угу.
Так через несколько дней я оказался у бабушки. Она безумно была рада меня видеть. Особенно трезвым. Я-то не фестивалить приехал, а по рабочей визе, то есть по деловой. Телефон я отдал Лысому под реализацию, запросив с него всего 11 тысяч. Почти даром. То, что мобила была в розыске, в соседней области особо уже не имело значения. Продать ее Лысый должен был край до летних каникул. Мне страсть как нужны были эти деньги. Я выгреб почти всю заначку для этой сделки. По возвращении я начал все заново. Снова с нуля. Снова на дне.
ГЛАВА 30
В начале июня я снова приехал к бабушке. Ну теперь-то точно фестивалить. И первым делом я направился к Лысому. Мне нужны были мои деньги.
Однако Лысый начал юлить и втирать мне какую-то дичь, что его кинули. Суть оставалась прежней: Лысый по-прежнему торчал мне