Все цвета Африки. История, политика и жизнь континента - Семён Геннадьевич Павлюк

«Дать колониям независимость – то же самое, что дать ребенку ключ от квартиры, банковский счет и дробовик, – заявил на дебатах в британском парламенте лейборист Герберт Мориссон. – Государства, созданные на пустом месте, без общей истории, этноса, языка, обречены на гоббсовскую[10] войну всех против всех, где жизнь человека „бедна, беспросветна, тупа и кратковременна“».

Уже упоминавшаяся книга Джона Гантера «Африка изнутри» (Inside Africa) вышла в 1955 году[11], став результатом поездок автора по всем колониям и государствам Черного континента. Красной нитью через все главы проходит вопрос о независимости. «Когда-нибудь обязательно, но не в ближайшее время», – в один голос заявляют все собеседники Гантера из колониальных администраций. Сначала необходимо вырастить местный средний класс, поставить на ноги новую буржуазию, отвязать экономику от метрополии, сформировать гражданское общество. Это новое бремя белого человека – не на одно десятилетие.

Но уже через пять лет наступил Год Африки.

Ветер перемен

Первой в Западной Африке независимости добилась колония Золотой Берег. Новоявленный доминион переименовали в Гану – в честь западноафриканской империи VIII–XII веков (см. ч. 3.1). Вообще-то древняя Гана располагалась на территории современных Мавритании и Мали. Но Золотой Берег встал на путь независимости первым, а значит, его и топонимические «тапки».

Лидер Ганы Кваме Нкрума – классический пример «нового африканца» из поколения борцов за независимость. Вобравшие в себя одновременно западное образование и народные традиции, замешав их на национализме, патриотизме и идеях деколонизации, новые африканцы были готовы заявить: «Мы здесь власть».

Нкрума родился в 1904 году в семье племенного вождя на юго-западе Золотого Берега. Учился в миссионерской школе, потом в одном из первых колледжей Западной Африки в Аккре (здесь также учился Роберт Мугабе (см. ч. 5.3)). В 24 года получил стипендию в университете Линкольна в Пенсильвании – старейшем вузе США для чернокожих. Так как денег не хватало, в каникулы он одновременно работал на фабрике по производству мыла и торговал рыбой на улицах Гарлема. В 1945 году Нкрума отправился в Лондон, но погрузился не в глубины кандидатской диссертации по философии, а в пучину борьбы за права африканского населения, став одним из самых ярких участников панафриканских конгрессов (см. ч. 2.1).

В 1947 году Нкрума вернулся на родину, где основал Народную партию Конвента (НПК), требовавшую для колонии немедленной независимости. В 1950 году за организацию нелегальных забастовок ему дали три года тюрьмы – как раз накануне первых выборов в Законодательное собрание колонии. Колониальные власти надеялись, что на выборах победит лоялистская партия, чьи требования ограничивались широкой автономией.

Однако выяснилось, что по закону заключенные, чей срок не превышает год, могут баллотироваться. Нкрума получил свой трехлетний срок по трем разным делам (за каждое осудили на год), так что главному политзэку страны разрешили идти на выборы из тюремной камеры.

НПК, чью предвыборную программу Нкрума контрабандой передавал из тюрьмы на клочках туалетной бумаги, получила 34 из 38 выборных мест в новом парламенте, собрав более 70% голосов избирателей (и свыше 90% городских избирателей).

На следующий день, 12 февраля 1951 года, британский губернатор Золотого Берега сэр Чарлз Ноубл Арден-Кларк вызвал Нкруму к себе в резиденцию прямо из тюрьмы и поручил сформировать правительство[12]. Как заявил Арден-Кларк в интервью Гантеру, «мои инструкции заключались в том, чтобы обучить африканцев самим стоять на ногах». Непохоже, чтобы европейские колонизаторы держались за власть над Африкой «посиневшими пальцами».

В феврале 1953 года харизматичный Нкрума попал на обложку журнала Time (через месяц по понятным причинам его там сменят Сталин и Маленков). Его называли «африканским Ганди»: не только за приверженность принципам мирного протеста, но и за экзотические для европейцев одежды. Джон Гантер, восхищенный личной встречей с Нкрумой, отдельно отметил его кенте – традиционную одежду народов акан с характерным цветным узором. Кенте носят на манер римской тоги, оставляя левое плечо и руку открытыми.

В 1956 году НПК уверенно выиграла еще одни выборы, а 6 марта 1957 года Гана объявила независимость. На торжество съехались делегации со всего мира. Известный исследователь Африки Мартин Мередит пересказывал историю: тогдашний вице-президент США Ричард Никсон, едва спрыгнув с трапа самолета, стал энергично трясти руку первого чернокожего человека, что оказался у него пути: «Ну, каково это?! Чувствовать себя свободным?» «Не могу знать, сэр. Я из Алабамы», – не растерявшись, ответил ему представитель Секретной службы США.

Но не все политики, даже африканские, обрадовались такому повороту событий. В апреле 1957 года Нкрума посещает соседний Абиджан, столицу французской колонии Берег Слоновой Кости, и на его пылкие речи о заре новой африканской эры председатель местного парламента, главный чернокожий политик Французской Западной Африки Феликс Уфуэ-Буаньи (см. ч. 2.4), возражает: «Это старт двух экспериментов. Одна территория выбрала независимость, вторая – более сложный путь: совместное с метрополией строительство общества равных прав и обязанностей. Сравним результаты через десять лет».

Примерно в таком ключе высказывался и Джон Гантер. Независимая Гана Нкрумы стала экспериментом африканского самоуправления. Народившийся чернокожий средний класс и гражданское общество доказали, что имеют свой голос и способны преодолеть политическое сопротивление метрополии на свободных выборах. Дальше африканские колонии оказывались перед «вилкой»: выбрать путь независимости или путь содружества с метрополиями? Свободу прямо сейчас или медленную трансформацию экономических и гражданских институтов под внешним управлением?

Франция попробовала подтолкнуть африканцев на второй путь, объявив в 1958 году во всех своих тропических колониях референдум о вхождении во Французский Союз, актуальную пересборку Французской колониальной империи. Шарль де Голль отправился в агитационное турне – лично убеждать африканцев «не раскачивать лодку». 28 сентября 1958 года почти все колонии проголосовали за то, чтобы остаться вместе с Францией. Лишь Гвинея выбрала независимость, которую ей немедленно и предоставили (см. ч. 2.1). Но поступь деколонизации звучала все громче.

3 февраля 1960 года британский премьер-министр Гарольд Макмиллан после месяца поездки по британским колониям произнес речь перед южноафриканским парламентом в Кейптауне. «Ветер перемен дует над этим континентом. Нравится нам это или нет, рост национального самосознания – это политический факт». Местные законодатели слушали его с неприязнью: в Южной Африке уже сформировалась система расового апартеида (см. ч. 5.4). Разрыв белых колонистов с бывшей метрополией был неизбежен. Ту же мысль Макмиллан повторил ранее, во время выступления в столице Ганы Аккре. И вот там его слова вызвали овацию.

К этому моменту британские власти уже оформили дорожную карту независимости своих колоний. Как будто прием лекарства: строго две независимости в год. Нигерия и Сомали в 1960-м, Сьерра-Леоне и Танганьика – в 1961-м, Уганда