Ave Eva - Инна Александровна Кабыш
и играет, как будто с мячом.
Вот сестра Автоноя уж рвёт
у племянника ногу. А вот
отрывает Ино,́ что осталось.
«Это фаллос! – кричит. – Это фаллос!»
И лежит на земле голова,
и Агава кричит: «Это льва!»
И, на тирс островерхий воткнув,
мчит с трофеем немыслимым…
Уф!..
(Вытирает пот со лба.)
Хор
Ничего не слыхали страшней!
Но – Агава? Что станется с ней?
Вестник уходит. Хор поёт и танцует.
Да, сумел Дионис отомстить за себя!
А Пенфей? Что за страшная смерть и судьба?
Виноват Дионис? Или Пенфея вина?
Нет ужасней, чем братьев по крови война, –
царь Пенфей Диониса заставил страдать:
брата – брат. Брату брат отомстил. Ну а мать,
разорвавшая сына на части,
о своём и не знает несчастье!
Появляется Агава.
Агава (потрясая головой Пенфея на пике)
Взгляните, вакханки, на этот трофей!
Хор
Бедняжка не видит, что это Пенфей!
(Агаве.)
А… чья голова это?
Агава
Львёнка!
Хор
Родного не видит ребёнка!..
(Агаве.)
И кто же добыл эту голову?
Агава
Я!
Семья возликует сегодня моя:
отец мой, и сын, и сестрёнки –
Ино́, Антиноя…
Хор
Ребёнка
родного убила – и счастья полна.
Но близится время – прозреет она:
Агава
Ликуйте, вакханки, со мной!
Хор
Так львёнок прекрасен – как сын твой родной!
Агава
Пенфей будет мною гордиться!
Хор
Мать бедного львёнка – не львица…
Агава (не слышит)
Возрадуйтесь, жители Фив!
Кто льва изловил, тот счастлив!
Его мы не сетью поймали –
своими руками: едва ли
нам равный найдётся?
Отец!
Ты где? Где мой сын, наконец?
Хочу им трофей показать!
Хор
О бедная, бедная мать!
Появляется Кадм. Его сопровождают слуги, несущие носилки с окровавленными кусками тела Пенфея.
Кадм
Зачем я только дожил до седин?
Затем ли, чтоб рыдать над телом внука?
Как я, несчастлив не был ни один:
рыдать над телом внука – есть ли мука
страшней? И даже не над телом, нет –
как поточней слова найти: над телом,
но, как бы это выразить, не целым –
а над его частями. Это бред?
А может, сон? И что всего страшней:
убила внука дочь. И сёстры с ней.
Убила мать дитя – и расчленила:
хоть плачь, хоть стой, хоть падай – это было!
(Замечает Агаву.)
А вот и мать…
(Путается.)
Убийца…
Дочь…
Агава
Гордись,
отец; помог мне, верно, Дионис:
я и сестрёнки – мы поймали льва –
и вот его на тирсе голова!
Кадм (про себя)
Несчастная – сестра, и дочь, и мать:
ей только предстоит ещё узнать…
(Агаве.)
Был справедлив Дио́нис, но суров.
Точней, жесток. Точней, свиреп… Нет слов,
чтоб описать, что сделала ты…
Агава
Боже!
Брюзжишь, как старец: старцы все похожи.
Но если б увидал меня Пенфей,
уж он бы точно матерью гордился!
Да, да – хвалился б матерью своей!
Кадм (про себя)
Нет, проклинал, что от неё родился!
(Агаве.)
Безумною останься навсегда:
безумные не ведают стыда,
ни преступленья и ни наказанья…
Агава (удивлённо)
Отец! Ты не доволен мной? Но знай я,
В чём провинилась…
Кадм (про себя)
Ведь не знает, право…
(Агаве.)
Как звать тебя?
Агава (с удивлением)
Как ты назвал – Агава…
Кадм
А кто твой муж?..
Агава
Кто муж мой? Эхион…
Кадм
Пока всё так. А сын? Как звался он?
Агава (пожимает плечами)
Не «звался» как – а как его зовут,
спросить ты хочешь: радость, а не труд –
назвать ребёнка собственного имя…
Кадм
Так как?
Агава
Пенфей…
Кадм (качает головой, про себя)
Ведь вот в ладу с родными
она…
Агава
А что?
Кадм
А что в твоих руках?
Агава (гордо)
В них – голова!
Кадм
А чья?
Агава
Да льва же!
(Вглядываясь.)
Ах!
Кадм
Так чья?
Агава (тупо)
Пенфея… Сына моего…
(Притягивает голову к себе.)
Пенфей, сыночек!..
(Отцу – резко.)
Кто убил его?
Ты знаешь?
Кадм (кивает)
Ты хотела бы узнать?
Агава
Да говори!
Кадм
Его убила мать…
Агава
Какая мать?
Кадм
…Он женщиной оделся,
что было просто: нежен был он с детства.
С менадами смешался: изнутри
хотел увидеть…
Агава
О, не говори,