Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

И Алистер тоже знает это.

Двадцать минут спустя, я ставлю хлеб в духовку, а Алистер выливает остатки водки в раковину.

– Хорошее решение, – говорю я, прислоняясь спиной к кухонному столу.

– Теперь в этом нет необходимости.

Я не могу сдержать победной улыбки.

– В этом всегда нет необходимости.

Я не двигаюсь с места, а вот Алистер делает всего один уверенный шаг вперед и оказывается ко мне вплотную. Внезапно мне становится жарко, и горячая духовка не имеет к этому никакого отношения. Я цепляюсь пальцами за края столешницы у себя за спиной, только бы удержать равновесие.

– У тебя такие красивые глаза, – произносит Алистер, поддевая пальцем мой подбородок, – Мне все время хочется их рисовать.

– Что тебя останавливает?

– На самом деле, ничего. Я отведу тебя в мастерскую и ты сама это увидишь.

Взгляд Алистера завораживает. Его дыхание опьяняет меня, но я стараюсь контролировать ситуацию. В конце концов, я здесь только для того, чтобы не позволить ему свалиться в пропасть отчаяния.

Алистер оставляет мой подбородок и его пальцы опускаются ниже. Они касается моего плеча, затем медленно перебираются к ключице, а затем останавливаются на шее.

Я пытаюсь дышать ровно и не выдать волнения, но уверена, Алистер уже все почувствовал.

Мне с трудом удается держать глаза открытыми.

– Теа, – шепчет он, – Со мной, что – то происходит. И, кажется, только ты можешь это прекратить.

Его признание толкает меня в пропасть. Я понимаю, что скорее всего, он еще недостаточно трезв, поэтому стараюсь не придавать большого значения его словам, но мое глупое сердце все же спотыкается, изменяя свой ритм.

Алистер придвигается ближе, пристально вглядываясь в мои глаза. Мы находимся на грани поцелуя.

Вдох – выдох…

Духовка издает громкий сигнал, извещая о том, что хлеб готов. Алистер закрывает глаза, разочарованно вздыхает и отодвигается от меня.

Чувствуя себя не менее разочарованно, чем он, я собираюсь уйти, но пальцы Алистера обхватывают мое запястье.

– Ты можешь остаться? – спрашивает он, – Не хочу проводить эту ночь в одиночестве.

Я чувствую щемящую боль в сердце за этого парня и понимаю, что не могу оставить его одного в доме.

Я киваю.

– Можешь спать у меня в комнате, а я переночую на диване.

– Мы ведь уже спали в одной кровати, – напоминаю я, вспоминая ту ночь, когда Харпи отправил Алистера к нам в квартиру, – Не думаю, что сегодня это станет проблемой.

Выключив на кухне свет, Алистер берет меня за руку и ведет в свою спальню. Стянув с себя толстовку, он забирается под одеяло. Комната погружена в темноту, но я знаю, что прямо сейчас Алистер наблюдает за мной.

Я обхожу кровать и проскальзываю под одеяло, занимая другую сторону кровати. Не произнося ни слова, Алистер придвигается ближе и расстояние между нами становится ничтожно маленьким.

Он обнимает меня. Вдыхает запах моих волос, а до меня доносится аромат сигарет с корицей, свежеиспеченного хлеба и немного водки.

– Спасибо, Теа, – шепчет Алистер.

– За что?

– За то, что не позволила мне свалиться в пропасть.

Мгновение спустя Алистер засыпает. Я чувствую ровный стук его сердца и ускользаю вслед за ним, уверенная в том, что сегодня я не увижу ни одного кошмара.

Глава 28

Теа

– Боже, ты уверен, что это хорошая идея?

– Теа, успокойся. Мы просто едем в дом престарелых, чтобы навестить моего дедушку. И везем хлеб.

– И везем хлеб, – повторяю я и опускаю взгляд вниз. На моих коленях действительно лежит буханка свежего хлеба, которую мы с Лисом приготовили вчера вечером. Помимо хлеба мы прихватили с собой букет белых кустовых хризантем для бабушки Алистера.

– Бабушка будет в восторге, когда узнает, что мы с тобой сами его испекли.

– Мы отлично справились.

Алистер протягивает руку, кладет ее на мое колено и легонько сжимает.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что осталась со мной.

Некоторое время мы просто слушаем радио, которое совсем не помогает мне успокоиться, а напротив раздражает еще больше.

– У тебя такой вид, будто тебя вот-вот стошнит, – смеясь, подмечает Алистер.

– К твоему сведению, ты не так далек от истины.

– Все будет хорошо.

Я смотрю в боковое окно.

– Они знакомы с Кори? – осторожно спрашиваю я, словно ступая по минному полю.

– Мы встречались три года, – отвечает Алистер и я понимаю насколько идиотским был мой вопрос, – Я несколько раз привозил ее в «Добрые сердца», но ей там не особо нравилось.

– Твои бабушка с дедушкой знают, что вы расстались?

– Знают, – кивает Алистер с мрачным выражением лица.

На этом я решаю, что вопросов о Кори хватит.

Когда мы, наконец добираемся до дома престарелых уровень моей нервозности просто зашкаливает. Я иду вслед за Алистером, сомневаясь, что поступаю правильно, но теплый хлеб в моих руках хоть немного, но придает мне оптимизма.

Несмотря на то, что это мое первое посещение дома престарелых, мне здесь даже нравится. Здесь очень много кашпо с живыми цветами и растениями, на окнах висят милые занавески, и приятно пахнет антисептиком, мылом и ландышами.

– Расслабься, – ободряюще шепчет Алистер и легонько стучит в дверь. Раздается тихое «входите» и прежде чем войти, Алистер наклоняется и оставляет легкий поцелуй на моих губах.

– Лучше?

– Немного, – улыбаюсь я.

Алистер толкает дверь, и мы заходим внутрь. Бабушка Алистера сидит в кресле

– Сынок! – при виде внука ее морщинистое лицо озаряет улыбка и она спешит обнять его.

Дедушка Алистера лежит на кровати, в окружении медицинских приборов и крепко спит.

– Как он?

– Уже лучше. Врач сказал, что для нашего возраста сердечный приступ совсем не новость, но показатели хорошие и здоровью дедушки уже ничего не угрожает.

Я топчусь рядом, чувствуя себя ужасно неловко. Смотрю на открытое окно и думаю получится ли у меня незаметно выскользнуть в него, пока бабушка Алистера не успела обнаружить мое присутствие.

Черта с два!

Алистер вспоминает обо мне, прежде чем я успеваю исполнить на мой взгляд идеальный план.

– Бабушка, это Теа. Я говорил тебе о ней. – женщина переводит взгляд с Алистера на меня. Ее миндалевидные глаза медового оттенка впиваются в меня. Она изучает меня, и я чувствую себя неуютно.

– Теа, – женщина словно пробует мое имя на вкус. Мое нервозность возвращается в двойном размере.

Я тяжело сглатываю.

– Рада знакомству, миссис Линмор, – произношу я, протягивая женщине букет хризантем.

– Как твоя фамилия?

Моя фамилия?

Я смотрю на Алистера, но он только пожимает плечами.

– Гилмор, – я откашливаюсь, а потом добавляю уже более уверенно, – Теа Гилмор.

Клянусь, каждый раз,