Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

– Ты кого – то ждешь? – Харпи ставит сериал на паузу.

– Нет. А ты?

– Очевидно, что нет.

Звонок повторяется и на этот раз более настойчиво.

– Пойду открою, – хмурясь Харпи отставляет тарелку и встает с пола. Бурча себе под нос, Харпи идет к двери.

Из коридора доносятся приглушенные голоса, а спустя мгновение в гостиной появляется…Картер.

– Картер?

– Привет, Теа.

Встревоженное выражение его лица пугает меня.

– Что случилось? – я поднимаюсь на ноги.

Картер обхватывает рукой заднюю часть шеи и делает глубокий вдох.

– У дедушки Алистера случился сердечный приступ, – сообщает он.

Моя рука подлетает ко рту.

– О, Господи. Как он?

– Честно говоря, не очень. Черт, чувак расклеился, но кто станет его винить, верно? Но мне нужно уехать. Родители Линды устраивают званый ужин, и я обещал быть. Но я не могу оставить Лиса одного.

– Ты хочешь попросить меня остаться с ним? – догадываюсь я.

– Только если тебе не трудно.

– Конечно, нет. Я поеду прямо сейчас.

Я уношусь в спальню, чтобы взять ключи от машины. Я быстро переодеваюсь в худи и спортивные брюки и возвращаюсь в гостиную, где меня ждет Картер.

– Я постараюсь вернуться побыстрее, – произносит Картер, когда мы выходим на улицу.

Я кладу руку ему на плечо и легонько сжимаю.

– Все в порядке. Я останусь сколько нужно.

– Пусть Лис не признает этого, но ему повезло, что ты появилась в его жизни. С Кори он таким не был. Он все – время волновался о том, достаточно ли он хорош для нее. Думал о том, как они смотрятся на людях. Старался быть тем, кем никогда не являлся только бы не подорвать имидж Кори.

– Я не думаю, что делаю что – то особенное, – признаюсь я, чувствуя, что могу заплакать от слов Картера.

– Делаешь, – твердо произносит Картер.

Я отпираю машину и забираюсь внутрь.

– Вдруг он будет против моего прихода?

– Не будет, – с улыбкой возражает Картер, – По крайней мере, когда я уходил он сидел на диване и слушал ту песню, которую ты пела на празднике в доме Дилана. Сказал, что ты делала это лучше.

Боже мой, очевидно я в беде.

Продолжая улыбаться, Картер подмигивает мне и захлопывает дверь моей машины.

***

Я нахожу Алистера сидящим на диване в гостиной. Перед ним стоит открытая бутылка с водкой «Онегин», а в руках он держит фото. Если он и улавливает мое движение, то вида не подает. Его взгляд прикован к фотоснимку, на котором, изображены его родные.

– Привет, – я осторожно опускаюсь на диван рядом с ним, не зная, чего ожидать. Алистер не отвечает. Честно говоря, я вообще не уверена, что он заметил мое присутствие. Я не знаю, что еще сказать или сделать, поэтому продолжаю молча сидеть рядом с Лисом, наблюдая за движением стрелки настенных часов.

Мой отец говорил, что все люди по-разному справляются с горечью утраты, а причин ему не верить у меня не было. Он видел все это почти каждый день. Некоторые люди громко смеялись, жутким истеричным смехом, не имеющим ничего общего с тем смехом, который люди издают, когда счастливы. Некоторые замыкались в себе, в то время, как другие пускались во все тяжкие. Отец рассказывал про одного вдовца, которого он застал в туалетной комнате похоронного бюро, в компании проститутки. Он сказал, что секс помогает ему справиться с горем.

Последние пять лет, мне интересно, что буду чувствовать я, когда приговор все – таки будет исполнен. Какой из всех способов выберу я.

К счастью, дедушка Алистера жив, но я знаю, что происходит у него в голове.

– Те несколько секунд, которые я думал, что дедушка умер, были страшнее всего, – наконец произносит Алистер. Его голос полон боли, – Я думал, что больше не увижу его.

– Он не оставит тебя, – уверено произношу я, словно это правда. Но это так не работает. Я знаю это. И Алистер тоже знает. Я понимаю это по горькой усмешке, что в эту самую секунду срывается с его губ.

– В конечном счете именно так и происходит, – говорит парень и тянется к бутылке с водкой. Делает несколько жадных глотков и протягивает бутылку мне.

– Нет, спасибо.

– Знаешь, сегодня я впервые в жизни по – настоящему разозлился на дедушку. Хотелось сказать ему: «Эй старина, у твоего внука и так жизнь не сахар, а ты тут умирать надумал! Выкинь эту хрень из головы»

– Я думаю, что это нормально.

– Возможно, – Алистер смотрит на зажатую в своей руке бутылку, – Но потом мне стало стыдно за свои мысли.

– Это тоже нормально, – повторяю я, – С ним все будет хорошо.

Я протягиваю руку и сжимаю ладонь Алистера.

Алистер протягивает мне снимок, на котором изображен он, его бабушка и дедушка. Алистер стоит в центре и обнимает их за плечи.

– Мой шестнадцатый день рождения. Тогда я уже был знаком со смертью. И сегодня я был готов встретиться с ней вновь.

Я решаю, что нужно срочно что – то сделать, пока разговоры о смерти совсем не поглотили Алистера.

– Ты помнишь, как твоя бабушка пекла хлеб? Я имею ввиду рецепт.

Алистер удивленно смотрит на меня. Он начинает задумчиво жевать нижнюю губу, и я невольно вспоминаю тот жаркий пьянящий поцелуй, что не так давно состоялся между нами.

– Удивительно, но да, – наконец отвечает он, отвлекая меня от воспоминаний.

– Отлично, – я встаю с дивана и протягиваю Алистеру ладонь, – Значит, идем на кухню. Будем печь хлеб.

Алистер с сомнением смотрит на мою руку.

– Не уверен, что в нашем доме есть все необходимое.

– Тогда мы сходим в магазин.

Но в магазин идти нам не приходится. В кухонных шкафах мы находим все необходимое для выпечки хлеба, а так как из нас двоих именно Алистер знает рецепт, то я позволяю парню полностью руководить процессом.

Пока я просеиваю в миску муку, Алистер взбивает яйца и сливочное масло. Для двоих человек, эта кухня оказывается не такой уж и просторной, и мы с Алистером невольно прикасаемся друг к другу.

– Как дела в группе?

– Все хорошо. Похоже ребята смирились с моим присутствием и теперь мы отлично ладим. Кстати, мистер Фог пригласил нас выступить на его благотворительном приеме в честь Дня Благодарения.

– Это хорошая новость. Теперь ты находишься там, где должна быть. Я рад, что твоя «нить искусства» не оборвалась, – произносит Алистер, заканчивая взбивать смесь для хлеба. Это невообразимо, но каждое слово, сказанное мне Алистером словно касается моего сердца в тех местах, о существовании которых я давно забыла.