Горизонталь - Виталий Штольман
– Шаолинь, шоль?
– Ву-танг, братишка!
– Че, и кунг-фу теперь могешь?
– Смеешься, что ль?
– Все равно поздравляю-поздравляю. Думал, и не дозвонюсь. А то ж как это бывает – нос задирают, и пошли на хер старые друзья.
– Да брось ты. Ничего больно-то и не поменялось.
– А как же бабки? Поди, платят тебе теперь побольше, чем в газетенке той?
– Бабки добавляют свободы, но нос-то зачем задирать? Я ж из народа. Со дворов. С улиц.
– Нет слов, одни эмоции. Ну красава, братишка. Горжусь! Я, это, че спросить хотел. У тебя какие планы через месяц?
– Да особо никаких. А че?
– Женюсь я!
– Ого, поздравляю.
– Бери жинку и приезжай. Свадьбу гульбанить будем.
– Так нет ее больше. Этой жинки.
– Померла, шоль?
– Сплюнь. Свалила.
– Завяли помидоры?
– Типа того.
– Ну один приезжай. Гульне-е-е-ем. Как обычно, три баяна порвем. У-у-у-ух! Движу быть. Свидетелем будешь, раз ты снова холостяк.
– А че бы и нет-то? Гулять – не работать.
– Правда? В натуре приедешь?
– Всегда мечтал глянуть твои края. Так сказать, погрузиться в провинциальный колорит.
– Так раньше надо было приехать.
– Ты ж не звал.
– Ну вот зову.
– Так и еду.
– По рукам. Давай, связь! Я тебе маякну потом, чего и когда.
– Добро-добро!
– Обнял-поднял.
– Давай!
Кольцов не заметил, как пришел домой. Зефир играючи поприветствовал своего хозяина.
– Ну хорош, все-все! Я тоже рад тебя видеть, отвали! – Санёчек отогнал пса. – Ма, я дома! – крикнул он матери, копошившейся в огороде.
– Суп на плите! – не разгибаясь из огородного поклона, ответила Клавдия Петровна.
– Я не хочу.
– Ну и для кого я готовила? – женщина все-таки разогнулась, уперев свои грязные от земли руки в бока. – Высох вон, как смерть, смотреть страшно.
– Потом поем. Пойду «Крестного отца» смотреть.
– А че, Колька наш вышел уже? Ему ж пятнашку давали, еще лет пять вроде сидеть. Не меньше. Сбежал, шоль?
– Да не-е-е-е! Забей, короче.
– Я тебе сейчас забью-ю-ю-ю! Та-а-а-ак забью-ю-ю-ю! Ты как с матерью разговариваешь, колобродина?
– Прошу прощения, сударыня.
– Прости мою душу грешную за сынку непутевого такого, о-о-о-о-о! – начала причитать к небесам Клавдия Петровна и креститься.
Санёчек не стал дослушивать и завалился к себе в комнату, нашел DVD-диск с «Крестным отцом» и врубил его. Это был любимый фильм Кузьмы. Так он хотел почтить его память.
– Передай Майклу, что это был только бизнес. Я всегда любил его! – Кольцов нажал на кнопку Play.
Утром следующего дня тело Кузьмы одели в костюм без карманов и погрузили в сырую яму, а Санёчек с горя упал в синюю, где просидел ровно неделю, как того и ожидала Эвелина. Она знала, черт побери! Белосветские женщины все знают.
Глава 6
Виталя решил добираться до Белосветска самолетом. Во-первых, потому что никогда не летал, во-вторых, потому что теперь мог себе это позволить. В его жизнь неожиданно пришли деньги от контракта с издательством: не мешок от сахара, но уже кое-что, можно и пожить. Особенно обрадовалась его бывшая жена, ибо на ее карту поступали не алиментные гроши, а уже вполне приличные барыши.
Собрав саквояж, он покинул свою квартирку и отправился в путешествие. Настроение было отличное, пока не вышел из подъезда. На уличной лавке восседал этический совет дома в ликах трех мерзотных бабок, которые уже изрядно попили его кровушки.
– День добрый! – дежурно поздоровался с ними Виталя.
– На улице утро, а ты уже пьяный! – вместо ответного приветствия выдала тетя Зоя, что жила на первом этаже и курсировала целый день по маршруту от дома до лавки.
– Какой позор! – поддержала подругу тетя Маня с пятого этажа.
Третья тетя, именуемая Клавой, молча качала головой и тяжело вздыхала.
– И вам не болеть!
– Правильно, что от тебя жена ушла, от алкоголика, – не унималась тетя Зоя.
– Побойтесь Бога, теть Зой, чего такое говорите успешному писателю?
– Матюки он одни пишет, – прошептала тетя Маня тете Клаве, последняя перекрестилась.
– Иди уж, алкаш!
– Вот так значит, да? Ни копейки вам на похороны не сдам.
Видели, как маленькие чудища собираются в одно, чтобы творить большое зло? Вот в тот момент случилось примерно сие. Вопли поднялись такие, что Виталю ураганом унесло в сторону станции.