Горизонталь - Виталий Штольман
– У меня свидетеля нет. Все померли.
– И все? Тонькин муж свидетелем будет.
– Я с ним пил два раза, какой из него свидетель?
– Если до рождения этого, – Эвелина вновь указала на свой живот, – не женишься, выгоню к чертовой бабушке. И Катьку ты хер увидишь больше, у нее же прочерк, где отец, вот и нехрен.
– Да женюсь-женюсь, заебала!
– Когда?
– Скоро!
– Я тебе все сказала.
– Пойду с дочерью играть.
– Пока не женишься, ты для нее прочерк.
– Да иди ты!
– А половником по лбу?
– Тогда не женюсь!
– Ой, да куда ты денешься? – Эвелина заржала, как ретивая лошадь, и скрылась на кухне.
Санёчек отправился выполнять роль отца. Его внимание досталось не только доченьке, но и Володьке с Шуркой. Вымотали они, конечно, его знатно. Дети! Энергии – как у новых. Кольцов же был б/у. Наигравшись с ними, под шум дудок и стреляющих автоматов он по-тихому ретировался, ибо не хотел продолжения беседы о свадьбе. Кроссовки обувались уже в подъезде.
Прицепив пивка на ход ноги, Санёчек отправился в лес искать закладки. Не свои, чужие. За времена поиска кладов глаз на потенциальные нычки у него был наметан. В народе таких людей звали чайками. А чего ему еще было делать? Пустить соляги по телу страх как хотелось, а последние деньги он потратил на медведя и пиво. Вообще погоня за граммами давно стала его смыслом жизни. Он бы и рад слезть, но как? Иногда трясло так, что он Зефира был готов в ломбард сдать. Жаль, за него много не дали бы. Сокровищами лес полнился, но белосветскому Индиане Джонсу не везло. Сдаваться он не желал: кто ищет, тот всегда найдет. Спустя пару часов блужданий удача благоволила. В руках Санёчка оказался заветный пакетик, который он тут же начал распаковывать.
– А ну стоять! – заорал кто-то.
Кольцов повернул голову: метрах в тридцати из чащи вылезли три мента, два толстых и один сухой, как беговая псина.
– No pasaran! – завопил Индиана Джонс и ломанул так, что пятки сверкали. Его пугали не репрессии по народной статье, его пугало, что прелесть отберут. Толстячки отстали быстро, а вот сухой не сдавался. Но и Санёчек не пальцем деланый, долгое злоупотребление алхимией сделало из него древнегреческого атлета, все жиры ушли в небытие, отчего мчал он, как в последний раз. Дыхалка только подводила, да и покалывало в боку. За лесом начался частный сектор. Беглец свернул к остановке в надежде на маршрутку. О, чудо! Уходящая «семнашка» притормозила, Санёчек залетел в нее чуть ли не на ходу.
– Газу-газу! – умоляюще он взывал к водителю.
– Стой! Стрелять буду! – заорал сухой и полез в кобуру.
Ментов в Белосветске ненавидели. «Газелька» рванула с места, оставив законника лишь глотать пыль и лицезреть средний палец руки ретивого нарколыги, высунутой из окна.
– От души, братишка! – респектнул он водителю.
– Было бы за что. Ненавижу красноперых. У меня дед сидел, батя сидел, и два брата сейчас сидят.
– Честных людей ни за что сажают! Куда катится этот мир? Куда?
– Во-во!
Кольцов под всеобщее возмущение упал на кресло. Но ему было абсолютно плевать, что о нем думали, все мысли его были заняты предвкушением злоупотребления пакетика, что грел карман и душу. Через несколько остановок он покинул спасительную карету. Зайдя в первый попавшийся подъезд, миссия была выполнена. Его прелесть оказалась внутри, а до ее волшебного действия оставались лишь считанные минуты.
Очки скрыли глаза, наушники – в уши, пальцы нашли первый альбом «Кино». Витя запел, а Санёчек летящей походкой вырулил на улицу и подрапал в сторону дома.
– Какой продуктивный день! – подумал Кольцов. – Сколько всего успел, сколько успел.
Проходя мимо книжного, в котором он никогда не был, взор его случайно зацепился за плакат, висящий на стекле. «Виталий Штольман. „Вертикаль“ – скоро в продаже!» – гласила надпись над нарисованной книгой.
– Да ла-а-а-адно!? – он аж снял очки и протер глаза. – Не почу-у-у-удилось! Вот Вита-а-а-аля, мля, вот жу-у-ук! Вылез все-таки в люди.
Санёчек скинул наушники, затем достал мобилу и нашел номер старого друга.
– Каки-и-и-и-е люди! – раздалось в трубке.
– Вита-а-а-а-ля, братишка, – заорал на пол-улицы Кольцов, – как сам?
– Как универсам.
– Гы-ы-ы, ты не поверишь! Смотрю на плакат с твоей книжкой. Поднялся, шоль?
– А я никогда и не опускался! – заржал Виталя.
– Не, ну красава. Все-таки написал свой шедевр.
– Если книга хороша, она завоюет мир.
– Про меня не забудь потом. Тебе если вдруг водитель нужен будет, ты знаешь, кому набрать. Есть в Белосветске один профессионал своего дела.
– Обязательно.
– Не, ну это ж охренеть. На витрине. На самом видном месте.
– Тридцать шесть ступеней, чувак.
– Чего-о-о-о?
– Ученик