Сакура-ян (Книга 6-2) - Андрей Геннадьевич Кощиенко

Знаменитый японский цитрус ошеломляющего впечатления на вкусовые рецепторы не произвёл. Сладкий, с одновременным вкусом мандарина, лимона и грейпфрута. Да, забавно. Но если бы я никогда до этого не пробовал эти фрукты, то, конечно, эмоции были бы ярче. А так, сок «мультифрукт» какой–то.

Я попробовал его с шоколадом, шампанским, белковым кремом, кофе и мороженным. Лучшей, на мой взгляд, оказалась композиция с местной хрустящей дыней сорта Дю–Ле, сочетающей в себе ароматы дыни, ананаса и манго. Запихиваешь в рот разом по куску санбокана и Дю–Ле и получаешь в нём «супер–мультифрукт»!

За всё время моих гастрономических изысканий Акиро не сделал ни единой попытки вмешаться в процесс. Сидел, трескал чаван–муши, с интересом наблюдая за тем, как я отдаю указания официантам и провожу дегустацию. Я тоже на него периодически поглядывал, проверяя состояние.

— Ждёшь, когда на меня подействует яд? — наконец, когда я уже «напоролся» цитрусовых, ехидно спросил он.

— Беспокоюсь о твоём здоровье, — выдаю заготовленный ответ. — Желая оказать первую помощь как можно скорее.

— И что это будет за «помощь»? Что ты сделаешь?

— Залью полбутылки шампанского в желудок и суну два пальца в рот. Повторить три раза.

— И ты это сможешь? — сильно удивляется Акиро.

Я уже совсем было открываю рот, собираясь рассказать о спасении СунОк, но резко передумываю, вспомнив как журналисты писали, что она алкоголичка.

— Лучше не проверять, — вместо этого говорю я. — Процедура жёсткая, на человеколюбие не рассчитанная.

— Согласен, — иронично хмыкает в ответ японец и интересуется: — Ты вообще не станешь есть чаван–муши?

— Прошу прощения, Акиро–сан, за свою невежливость, но у меня ещё полно незавершённых дел, чтобы столь сильно рисковать без причины. Извини, не буду.

— В Ниппон каждый день съедают несколько тонн фугу. Ты видела вереницы похоронных процессий?

— Нет, но даже палка раз в год стреляет.

— Интересная поговорка. Она ведь не японская. Да?

— Наверное. Иногда я путаюсь в языках. Кажется, она… немецкая.

— Жаль. Я хотел тебя удивить.

— Вкус санбокана с дыней был очень неожиданным. Аригато гозаймас за угощение, Акиро. Мне было приятно провести с тобою время.

— Но ты осталась голодная. Давай, я закажу тебе ещё что–нибудь?

— Не беспокойся. У меня впереди сбалансированный ужин, рассчитанный магом–диетологом по всем правилам феншуя. Голодная смерть мне не грозит.

В этот момент рядом со столиком появляются трое японцев, на вид — мужчины средних лет. Все в белых одеждах работников кухни и такого же цвета головных уборах. Только двое в поварских колпаках разной величины, а один — в круглой «тюбетейке» (не знаю её правильное название). Используя свой опыт обеих прошлых жизней, я сразу в них опознаю поваров, которыми они и оказываются. Главный из них, в самом большом колпаке, представившись шеф–поваром ресторана, пространно извинился за вторжение, созданное беспокойство и, посетовав на то, что лишь острая необходимость вынудила его это сделать, задал мне вопрос: «Почему госпожа не стала есть чаван–муши? Ей не понравилось?» Если она недовольна качеством блюда, то коллектив кухни готов бросить все свои дела и под непосредственным руководством шефа, приготовить всё заново, дабы удовлетворить взыскательному вкусу госпожи. А повару в круглой тюбетейке, который приготовил невкусную еду, будет назначена переаттестация и курсы повышения квалификации.

Акиро–сан, увидев, как посетители ресторана сфокусировали своё внимание на шоу возле нашего столика, ну и на нас, соответственно тоже, только головой потряс, на мгновение закатив глаза. Подал мимикой «невербальный сигнал»: «А я тебе говорил! Вот теперь выпутывайся»!

— Прошу простить меня за проявленную неучтивость, господин, — отвечаю я шеф–повару, не став тушеваться и просить помощи аристо в разруливании ситуации. — Но дело в том, что я эстрадная певица и готовлюсь к проведению концерта, на котором должна выглядеть безупречно. В связи с этим питаюсь исключительно по врачебной методике, разработанной специально для меня.

— А мой спутник, — я поворачиваю голову и смотрю на Акиро, — беспокоится, что я упаду без сил, потому, что мало ем. Назначает встречи в местах, где полно всяких вкусностей и деликатесов, надеясь соблазнить ими и накормить. Поэтому причиной моего поведения является опасение в том, что, почувствовав, как вкусна еда, попавшая мне в рот, я не смогу удержаться и съем всё до конца.

Вместе с кухмистерами секунд пять строго смотрю на встревожившегося «потомка древнего рода», издевающегося над бедной девушкой. Затем шеф–повар, собираясь «отчаливать» начинает по второму разу извиняться за беспокойство, а его подчинённые кланяются, присоединяясь в нужных моментах. Выступают единым, тренированным фронтом. В конце–концов мне предлагают упаковать то, к чему я не притронулся и взять с собой, дабы, если следовать логике дальнейшего развития событий, — насладиться тайком, когда никто не видит и не узнает. Секунду подумав, отказываюсь, но не желая огорчать хороших людей, прошу взамен собрать «посылочку» для моей нэко, положив в неё несколько кусочков голубого тунца. С довольными лицами японцы раскланиваются в последний раз и отправляются на кухню, видимо выполнять заказ.

— У тебя хорошая фантазия, — сухо констатирует Акиро, проводив их взглядом.

— Не один ты заметил, — с иронией отвечаю я, поняв, что аристо обиделся за переведённые на него «стрелки». — Меня за это даже наградили. Международной премией «Хьюго».

Встречаюсь с ним глазами, пару мгновений смотрю и начинаю тихонько смеяться. Акиро начинает делать то же самое. Сидим, хихикаем непонятно над чем.

— Периодически забываю, что встречаюсь с невероятно талантливой девушкой, — отсмеявшись, признаётся мой спутник.

— Я тоже периодически об этом забываю. Считаю, что все такие же, как я.

— Твоя главная проблема? — внимательно глядя на меня понимающе вопрошает Акиро.

— Возможно. Мы всё обсудили или осталось что–нибудь ещё?

— Я так и не понял, кто ты на самом деле.

— Время ещё есть. Только когда поймёшь, расскажи, ладно? Самой интересно.

(спустя какое–то время)

Акиро и ЮнМи, провожаемые любопытными взглядами посетителей, двигаются в направлении выхода из ресторана. Неожиданно, возле лестницы ведущей со второго этажа на первый, они натыкаются на шеренгу из работников кухни. Увидев ЮнМи, японцы дружно, как по сигналу, кланяются и громко благодарят Агдан–сама за оказанную им честь своим посещением. Шеф–повар, выступив вперёд, торжественно, с поклоном и держа двумя руками подаёт ЮнМи празднично выглядящую коробочку с тунцом. Просит принять подарок для её «несравненной нэко». Слегка растерявшись от действа,