Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

плечом и тут же скривилась, потому что я как раз ввёл ей иглу под ребро, чтобы было проще работать с очередным каналом. — В том смысле, в каком ты спрашиваешь. У него титул, три поместья, доля в двух банках и репутация человека, который ничем не занимается. Он не сидит в советах, не лезет в политику и не устраивает пышных приёмов, хотя посещает каждый. Его нет ни в одной неприятной истории за последние двадцать лет.

— Как выглядит?

— Его лицо можно найти на фото с официальных приёмов, могу скинуть, но лично ни я, ни Герман его, естественно, никогда не видели. Птица не нашего полёта. — Она посмотрела мне в глаза, и я поверил. — Вся его деятельность идёт через прокладки: два юридических лица, банк, транспортная контора и благотворительный фонд. Указания приходят как коммерческие предложения. Отказ от такого предложения выглядит как разрыв контракта, а разрыв контракта у этих людей выглядит как несчастный случай на производстве. И нас спасает только то, что мы находимся в такой глубокой заднице, что любые чужаки тут будут слишком заметны.

— Фонд.

— Что фонд?

— Ты сказала «благотворительный фонд». Чем он занимается?

— Помощью приютам и детским больницам, — сказала она. — По всей империи, но в основном в нашей и ещё двух провинциях. Солидное предприятие с кучей пожертвователей, его создали лет пятнадцать назад. Я считаю, что через него он отмывает грязные деньги.

Я держал иглу в пальцах и не втыкал секунд пять, и она это явно заметила, но мне было плевать, всё равно она никому не расскажет о нашем разговоре.

Картинка стремительно складывалась. Алистеру Пен-Искару было около трёх, когда мать с помощью Гвендолин Кроу спрятала его в приюте, а те, кто охотился за ней и её ребёнком, начали его поиски. Значит, парень важен был настолько, что ради его поисков создали целый фонд с кучей денег. Да, ребята работают с размахом, но тогда почему же на устранение после всех неудач отправили Кайзера и его людей? Почему не вызвали убийцу-профи? Ответов я видел два. И первый выглядел так, что Ллойд брал все эти годы деньги своего нанимателя, и значительная часть оседала в его кармане, а если отчитаться неправильно, то риск ответить головой будет неиллюзорный. Люди, готовые вкладывать такие деньги в поиски ребёнка, обычно спокойно относятся к потере денег, но очень щепетильно — к тому, что их обманывают. Второй — что за деятельностью Ллойда тоже начали следить, и следить так, что новый человек будет слишком заметен. Занятно, очень занятно.

Была, конечно, ещё одна версия, и она выглядела наиболее вероятной: что над Ллойдом стояла ещё одна прокладка, и вот тогда всё выглядело совершенно отвратительно, но да ладно. Видит Небо, мне не привыкать мыть свои руки в крови аристократов.

И при всём этом размах поисков поражал. Настолько, что, даже не зная всех деталей, мне было легко предположить, что всё шло на уровень герцогов или персон, сопоставимых с ними по могуществу.

— Ты явно что-то понял из этих данных, — сказала Лидия.

— Я много чего понял, но тебя это не касается. — Я вкрутил иглу в нужную точку и оставил её стоять. — Дальше. Ты сказала, что Ллойд не заказчик.

— Ллойд — передатчик. Он звено, и, мне кажется, звено не самое верхнее. Клянусь Светом, я хороший аналитик, и я вела эту цепочку, пока не упёрлась в стену, которую мне не пробить. Несколько моих подставных агентов погибли от естественных причин. Всё бы ничего, но их смерть была с разрывом в несколько дней, а это уже говорит о многом. — Она перевела дыхание, и в этот раз оно вышло глубже, чем раньше. — Знаешь, что самое поганое, Алекс Доу? Я не знаю, зачем. Я знаю, кто передал, через что передал и в какой день. Я не знаю, за что, и это не даёт мне покоя.

Ну хоть в этом мы с ней были в одинаковом положении.

— Хорошо, — сказал я. — Отложим это на потом. Теперь объясни мне вещь, которая не сходится с самого начала.

— Какую?

— Вы провалили заказ на моё убийство. Провалили так явно, что тот, кто над Ллойдом, не мог не увидеть. Моё лицо засветилось в трансляции. И ничего не произошло. Никто не приехал, никого не наказали, ваш Герман по-прежнему сидит в своём кресле, а ты весной валялась в реанимации, а не в яме с известью. Почему?

Она посмотрела на меня с чем-то похожим на уважение.

— А ты хорошо умеешь делать выводы для пацана из приюта, что ещё раз говорит о том, что ты не тот, под чьей маской скрываешься. Клянусь Светом, да то, как ты говоришь, просто кричит, что ты допрашивал людей не меньше раз, чем я!

Я лишь усмехнулся и подумал, что она просто не представляет, сколько прошло через мои руки, хотя, если быть совсем честным, то я и сам уже не помню, скольких я допрашивал.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Потому что Германа нельзя тронуть, не показав пальцем на того, кто его нанял, — сказала она. — Он Кайзер. Да, он больше не армейский охотник в северных землях. Да, он плохо ушёл, но если он умрёт насильственной смертью, то его сослуживцы начнут копать, и это привлечёт ненужное внимание. Ну и ещё: те, кто хорошо знают его досье, — тем известно, что он последователь доктрины мёртвой руки, а значит, в случае его смерти информация может выйти наружу. Так что с ним проще торговаться и угрожать, но не переходить границ. Живой Герман молчит из корысти. Мёртвый Герман заговорит чужими голосами, и говорить он будет про фонды и банки.

Я чуть не рассмеялся, и остановило меня только плечо. Мне определённо нравился Кайзер. Если бы не его позиции, то можно было бы сказать, что мы похожи, но я всегда не любил тех, кто переходит грани ради денег.

Небо иногда шутит смешнее, чем любой из нас, и теперь, слушая эту раненую женщину, я понимал, что Кайзер — это моё отражение в кривом зеркале. А я очень не люблю карикатуры на себя.

— Дальше, — сказал я.

— У Ллойда нет в графстве других рук. Только Герман. Чтобы зачистить Германа, надо привезти чужую бригаду, а чужие оставляют следы и требуют объяснять наверху, почему регион вышел