Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев
Больно было так, что я дважды прикусывал щёку изнутри. Можно было, конечно, отрубить нервные окончания, но тогда был бы велик шанс, что я сделаю ошибку и всё придётся начинать сначала. Так что к демонам всё это, боль — это всего лишь боль. Её можно терпеть, и она говорит тебе, что ты ещё жив. А ещё она говорит, что ты стал слишком беспечным, Линь Ша.
— Ты лечишь себя иглами, как цинланец, и при этом используешь лекарские методы военных врачей. Это совершенно разные методики, никогда не видела, чтобы их совмещали, — сказала она наконец.
Голос сел от яда и от крика, который она так и не выпустила, и всё же это был ровный голос человека, который решил, что молчать больше невыгодно.
— Ты много чего не видела, и это далеко не самый страшный мой секрет.
Она замолчала и стала смотреть, как я вгоняю последнюю иглу, и по её лицу я видел, что она считает свои шансы на выживание. Хорошо. Пусть считает. Считающий человек не воет, не молится и не пытается откусить себе язык, а мне сейчас требовался именно думающий человек. Она же не знает, что Небо уже её приговорило, когда мальчишка призвал в этот мир меня.
Закончив, я сел напротив неё на перевёрнутый ящик и позволил себе три глубоких вдоха, прежде чем начать беседу. Если не шевелить рукой, то в целом было приемлемо.
На мобиле было шесть сорок утра. К отбою я обязан быть в корпусе, а три отметки о неявке — и стипендиата Доу вернут в Блэкфен без всяких Академий. Значит, у меня был день. Целый день, а это, если разобраться, великая роскошь. В прошлой жизни для экспресс-допросов у меня редко бывало больше часа.
Первым делом я набрал Гремлина, который уже перебрался в столицу. Гремлин ответил на третьем гудке, голосом человека, которого разбудили и который был этому, мягко говоря, не рад.
— Какого хрена в такую рань, Мертвец?
— И тебе привет. Нужна помощь. Меня тут немного подстрелили.
Стоило это произнести, как он тут же перешёл на режим артиллерийского разведчика. Всегда забавляло, когда подобное происходит с людьми, будто кто-то переключил тумблер.
— Ты цел? Где ты? Что стряслось? Чем помочь?
— Выдыхай, старик. Я в норме, но мне нужна одежда, рубашка вся в кровище. Нахожусь в гараже, но сейчас куда важнее кое-что забрать.
Я вкратце обрисовал ситуацию, и он всё прекрасно понял.
— На лесах, пятый этаж, угол со стороны переулка, — сказал я. — Ствол и трос. Лежат с шести утра, рабочие придут в восемь, не раньше.
Он просто сказал:
— Сделаем, буду у тебя через час, вместе с игрушкой. Хвала Триединой, что ты цел. Кайзер?
— Он самый, жду тебя, а пока мне надо поработать.
Я подтвердил его догадки и отключился.
— Ну что, с подготовкой закончено, а теперь начнём нашу беседу. Тебя зовут Лидия Вейн, — сказал я. — Ты правая рука Германа Айронфеста. Восемь лет при нём, советник и любовница. Весной получила пулю в правое лёгкое и с тех пор не должна была вставать с кровати, а сегодня залезла на пятый этаж и стреляла в меня с полутора сотен метров. Начнём с того, что мне непонятно.
Она не вздрогнула и не стала спрашивать, откуда я знаю. Профессионал экономит силы на удивление.
— Начинай.
— Ты жива лишь по одной причине. Живая ты стоишь дорого, мёртвая не стоишь ничего. — Я показал глазами на её бок. — Сейчас я вылечу тебе шов и залатаю твоё лёгкое.
— Меня лечили целители и тут осталось организму восстанавливаться самому.
— Хреново лечили, эти дилетанты просто вливали в твой организм силу и надеялись, что он сам справится. Скажу по секрету, лечиться таким образом тебе ещё месяца два. Это если соблюдать рекомендации, на которые ты сегодня наплевала.
— Щенок из приюта знает о медицине больше признанных целителей.
— Знала бы ты, насколько больше. Так что вначале я тебя починю, не думай, что это из жалости. Хотя такой мыслью я только оскорбляю твой интеллект. Ты не хуже меня знаешь, что товар должен быть в порядке. Пока я работаю, ты говоришь. Если врёшь — я останавливаюсь, и иглы выходят обратно. А если ты начнёшь врать, я узнаю.
— А если я не буду говорить?
— Тогда я всё равно тебя вылечу, — сказал я. — Просто продам тебя молчащую, а молчащий товар всегда дешевле. Мне будет обидно, тебе очень больно. Решай. Заодно подумай заплатит ли за тебя Кайзер?
Она подумала секунды три.
— Работай.
Я расстегнул её куртку и разрезал бинт.
Шов был хороший, ровный, наложенный человеком, который знает своё дело, и разошёлся он не весь, а на треть, там, где мышца тянется при подъёме руки. Под ребром сидела старая проблема, которая появилась не по вине пули, а от того, что осталось после неё и что никто не убрал, потому что здешние врачи не умеют смотреть внутрь без своих машин. При этом засветись она в больнице с таким ранением, сразу же начнётся расследование, которого они хотели избежать.
Через мои руки прошли тысячи людей. Кого-то я лечил, чтобы вылечить, кого-то — чтобы он выдержал пытки, но результат всегда был один. Далеко не каждому лекарю, даже искусному, дают титул «Божественный доктор». Разница между лечением и увечьем только в намерении. Те же точки. Те же иглы. Та же глубина.
— Говори, — сказал я, ставя первую.
— С чего?
— С того, чей ты сегодня инструмент. Кто заказал.
— Я действовала сама.
— Врёшь.
Игла вышла обратно, и она втянула воздух сквозь зубы.
— Я не вру, — сказала она, когда смогла. — План мой, решение моё. Это был единственный способ, чтобы нам выжить.
— Уже лучше. Мне интересно, давай дальше.
И вот тут она заговорила по-настоящему.
Заговорила так, как говорят люди, которые всю жизнь составляли отчёты: сначала общая картина, потом детали, потом, если попросят, имена.