Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

Шесть ноль восемь. Рабочие придут в восемь, первые прохожие минут через двадцать, а наверху осталась винтовка с её отпечатками и трос системы спуска. Всё это придётся забирать Гримлену, и за такую услугу мы сочтемся отдельно.

Ожоги на её кистях я подлечил ровно настолько, чтобы она могла идти и не могла ничего держать. Поднял пистолет, сунул за пояс. Стекло и остатки коронки убрал в карман: вещи иногда рассказывают о хозяине больше, чем сам хозяин.

Потом наклонился и вынул иглу из-под грудины.

— Пойдёшь сама, — сказал я. — Тут два квартала. Упадёшь — потащу, но тебе не понравится, как именно. Побежишь — сожгу ноги, и это будет второй ожог за утро, а второй заживает хуже. Кричать не советую: я целитель, и мне известно много способов сделать так, чтобы человек больше никогда не издал ни звука, и все они занимают меньше секунды.

Она молчала и смотрела на меня. Я почти слышал как в ее голове крутятся мысли. И, судя по тому, как дрогнули её брови, расклад у неё выходил крайне неприятным.

Потом едва заметно кивнула.

Идти два квартала под руку с собственным убийцей оказалось делом небыстрым. Она шла, проваливаясь на каждом третьем шаге, я шёл, стараясь не выронить сумку с плеча, и оба мы держались, потому что падать положено в конце пути, а не посреди дороги. У выхода из тупика нам попался мужик в рабочей куртке, судя по всему сторож с ночной. Он посмотрел на нас ровно две секунды и отвернулся с тем самым выражением, с каким приличные люди отворачиваются от чужого перепоя. В моём прошлом мире он бы уже бежал за стражей, потому что за недонесение полагались розги. Хорошо всё-таки, что здесь так любят не вмешиваться.

Серая мелочь тянулась за нами следом, растерянная, как дворняги, у которых на глазах уводят хозяйку.

Развалюха Волков стояла в тупике между складом и глухим забором. Железная дверь, замок, за который я заплатил на год вперёд, и ключ на связке в кармане куртки, который пришлось доставать одной рукой, прижав пленницу плечом к стене.

Внутри пахло железом, бензином и пылью. Лао Бай стоял под брезентом посреди гаража и молчал. Свет я включать не стал, повернул ключ изнутри и на три вдоха прислонился к двери спиной.

Ровно на три. На четвёртом плечо напомнило о себе, а на пятом я честно признал, что потерял крови больше, чем позволил бы потерять любому раненому, окажись он не мной.

Первым в этом гараже я буду лечить не себя.

Жалости во мне нет и не было никогда, а расчёт есть всегда. Мёртвая она не скажет ничего. Полумёртвая скажет то, что выгодно ей. А вот та, которой мои руки вернут бок, лёгкое и кисти, начнёт бояться потерять то, что я ей отдал, и это надёжнее любых верёвок. Старик Гэ был бы доволен своим учеником: он всегда говорил, что лучший допрос начинается с исцеления.

Лидия Вейн стояла посреди тёмного гаража, держа перед собой обожжённые руки, и внимательно смотрела на меня когда я включил тусклый свет. Не как на мальчишку из приюта. Не как на цель, за которую ей заплатили.

Она смотрела на меня так, как в моём прошлом мире смотрели на то, что приходит за душами, а потом сказала:

— Ты не человек, Алекс Доу….

— А кто же я, по-твоему, Лидия?

К демонам всё, с плечом всё хуже, чем казалось изначально, а значит, надо заняться собой. Целитель, который теряет сознание над пациентом, бесполезен обоим, а крови я оставил на асфальте столько, что в глазах уже плавали серые мухи. Наручи с иглами легли на верстак, куртка на пол, рубашку я просто разрезал, потому что снимать её через раздробленное плечо было бы чересчур даже для меня.

Она смотрела на мои действия, и я слышал, как она сглотнула, когда увидела уродливые серые шрамы на моём теле.

— Я не слышу твоей версии, женщина.

Какой же в её голове диссонанс: молодой пацан, чуть шипя от боли, раздевается с простреленным плечом и всё ещё не падает на пол от потери крови и запредельного уровня боли, в дырке видны белые кусочки кости. А парень не принимал никаких боевых стимуляторов.

— Одержимый. Я видела…

От её слов я хрипло рассмеялся, чуть шипя от боли. Наивная девочка, вроде умная, но какая же ты невежественная, когда дело касается астрала. Хотя всё, что я тут видел, говорит о том, что астрал в этом мире недооценивают.

— Одержимые не годятся даже, чтобы облизывать мои сапоги. Похоже, в астрале ты смыслишь не больше, чем преподаватели в местных школах.

От моей реакции её глаза широко раскрылись, и я осознал, что у неё включился режим аналитика. Недаром Дэмион говорил, что она самая опасная из команды Кайзера.

— Посиди пока, мне надо чуток подлатать себя, а потом мы займёмся твоими ранами. А чтобы ты не попыталась делать глупости, пока я работаю, сделаем так.

Щелчок пальцев — и, ведомый моей волей, тут же материализовался Райс в своём облике огненного духа.

— Охранять. Будет глупить — сожги ей волосы.

От моих слов Лидия сглотнула и тут же села там, где стояла. Прислонившись к старому стеллажу и вытянув обожжённые руки перед собой. Связывать её было нечем, да и особо незачем. Сейчас обе руки у неё горят огнём, и удержать в них что-то будет сродни чуду. Да и, судя по хрипам из лёгкого, там тоже не очень хорошо, как и с обожжённым бедром. Огненный раб висел в воздухе, готовый в любой момент выполнить мой приказ, и её мозг уже просчитал, что я не собираюсь бросаться словами.

Она смотрела, как я работаю над собой, и не произносила ни слова.

Восемь игл в предплечье и грудную мышцу, две под ключицу, по краю дыры. Каналы дёрнулись, приняли и потащили энергетические жгуты, которые начали собираться в заплатку. В отличие от самой первой моей операции, тут я уже действовал аккуратно, сразу чистя некроэнергетику, и это, конечно, дольше, зато потом сэкономит мне кучу времени и боли, которую я не испытаю, выжигая некроплоть. Мясо в плече было изорвано в лохмотья, зато сустав уцелел, но