Вертикаль - Виталий Штольман
Во вторник Маркин заглядывал к Коню, тот слегка ерепенился, за что получил пробитие в фанеру. Бунт предотвращен еще в зародыше. Бабки он собрал: продал биткоин, мутанул что-то еще, и вот хрустящие денежки грели Жекин карман. Рэкет обрел смысл, когда бутлегерство на время встало по причине неимения средств после посещения криминальной налоговой. Так и жил народ: у одних отбирал, другим отдавал. Девяностые в Белосветске закончились лишь на календаре. Житуха здесь всегда «Ultra hard», хочешь «Light» – беги отсюда, да побыстрее.
Тем же днем Доцент отправился в курортный вояж до Карибского бассейна. Остров свободы манил, но Оське строго-настрого запретили кутить, да он и не такой, его ответственность не вызывала никаких сомнений, но вот другие факторы били тревогу. Вспомнилась история, как непутевый министр финансов потерял ключ от двери Коня и чуть не сорвал ограбление. Но во что это вылилось? Вышли в плюс и получили пассивный доход, а так бы резанули скиммер и все, сейчас бы бегали, как савраски по району в поисках бабок. Фортуна приходит к тому, кто везет, отчего хватило и на турне к дедушке Фиделю, и на партию бухла. Небольшую, но все же. На торговле Костик и Володя – на «Восьмухе», Паха – в гаражах.
Дамы Маркина тоже вели себя относительно тихо, обе готовились к свадьбе. Он же обещал им. Есть определенные плюсы в браке. Даже если любовь прошла, ты всегда имеешь полное право на секс. Право, данное тебе семейным кодексом. Без минусов, к сожалению, не обошлось: все держалось на лжи. Ксюха уверовала, что Жека все же бросил Дашку, а Дашка, не зная о существовании соперницы, просто перестала разгонять тему расставания на фоне утраченного кольца и окунулась в поиск фотографов, видеографов, кабака и прочего необходимого для бракосочетания. Маркин, конечно, собирался ее бросить, но откладывал сей ответственный шаг на потом… И молил он всех известных богов о том, чтоб его пассии не встретились до этого загадочного «потом». Карточный домик мог рухнуть в любой момент. С грохотом. Со взрывом. С жертвами. С Дашкой-то и так все понятно… А вот за страдания Ксюхи ее папенька может в бочке искупать, да барышей накинуть, а второй месяц лошадиных скачек – это перебор, да и пацаны бузить будут. На одной идее далеко не уедешь. Желудок есть просит. Может даже кто-то последует по предательскому пути Кулька, что отскочил при первой же возможности. Люди разные бывают. Сегодня друг он тебе, а завтра враг. На днях Жека встречал этого пройдоху, тот чего-то кряхтел, рисовался, мол, «фау-фау», да «лясим-трясим». Свезло ему, что Маркин спешил, а то ж рука так и тянулась, чтоб хлыстнуть в торец Иуде.
К обеду женишок выскочил от любимой. Хотел и раньше, но женщина, думающая, что скоро станет его тещей, накормила невероятным борщом. Пути лицемерного приличия неисповедимы. Спускаясь по лестнице, Жеку настигла мысль о том, что он будет безумно скучать по кухне знатного дома Ушаковых, но в жизни всегда приходится чем-то жертвовать. Сегодня пешкой, завтра королевой.
Во дворе традиционно пред богемой вещал Шурик Герасин, в этот раз он стоял на ногах. Пока стоял.
Не вывозил по жизни пассажир,
Ибо стрелял мимо мишени.
Спешил.
По черной полосе не поперек, а вдоль.
Существованье в минус. В долг.
И в прошлом боль, и в настоящем боль.
Голяк на суете.
Какой-то дьявольский прикол.
Идешь на ощупь ты без света в темноте.
Удар о стену. Прямо в лоб.
И те же грабли. Добрый вечер!
Кричат: «Что за стихи?
Писать ведь надо солнечно и человечно».
А как творить, когда на ужин гречка?
Холодная и пресная, добавить нечего.
Нет соли даже. Соль вся в жизни.
Износ твоей казны, как знамя слизня.
Слезами не помочь, слезами не утешить.
Как вывезти, когда ты – честный грешник?
Ты мог продаться за монету.
Ты мог слагать им нужные слова и жрать креветки.
Ну, нет!
Не прет такой расклад.
Ключи от ада выдают по средам.
Посредственных и так толпа,
Что жрет с руки, кидающей на карту средства.
Причмокивая, они встанут в очередь,
В четверг обычай – чес чертей,
Как пчелки трудятся нерукотворным почерком,
По пояс стоя у могил в земле.
Ну, нет!
Уж лучше гречка!
Во рту с ней строчки с кислотой летают легче.
Не мягче, мальчик!
Держи-ка оборону от захватчиков!
От дешевых фанфиков и продажных прозаиков.
Жестокие весы зависли в нижнем положении.
Здесь нету времени и нет движения.
Здесь ложь сожрет пустую ложку,
Как мышь налетом коршуна.
Дрожащая рука с пожухлой кожей
Все ищет выход с тьмы,
Но лабиринты сатаны не так просты.
Уста желанно шепчут в уши:
«Отдай мне душу! Выход покажу!»
Туше, братишка!
Оставил без оружия.
Погибнуть или обратиться,
Чтоб годна стала жизнь. Не брак!
И смех раздался в подземельях:
«Дьявол, браво!
Пошел ты к свету!
Тебя я свергнуть не смогу, но будь, что будет.
Дерьмо не принимаю за конфету,
Судьбу приму насмешливо и сметно!
Ведь моя жизнь – спектакль,
А у меня лишь в первый ряд билеты.
Чао!
Удачи с передачей эстафеты!»
– Эй, пацанва! – Жека окликнул Попэна и Гору, сидящих в «пирожке», – Вы Шурика выступление приехали послушать или работать?
– Здорова, Марк! – протянул руку из окошка машины Костик.
Его примеру последовал и Володя, взгляд того был ошарашен.
– Ты что Шурика никогда не видел? Чего у тебя пешки по десять рублей?
– Здорова-здорова! Да, я чего-то загнался его стихами.
– И в чем цимус?
– Хер знает, но грузит.
– Я его тут недавно с крыши стаскивал.
– Сальтануть хотел? – с ухмылкой заинтересовался Попэн.
– Да какой там. Валялся. Стишки вещал, еще какой-то бред. А сам в кашу.
– Мне кажется, он всегда в кашу, – отозвался Гора, который все еще поглядывал на богемную компанию.
– Он нам кассу каждый день делает. VIP-клиент, считайте! – Жека заржал.
– А откуда у него деньги? Он ж тут постоянно трется и каждый день бухает, – Костик прищурился, – Может, и ему