Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев
Внизу быстро освободили пространство. Несколько парней из вояк сдернули с плеча короткие автоматы, наставили на «преступницу». Остальные выстроились, образовав живой коридор к одной из машин с заблаговременно открытой дверцей.
— Мне восемьдесят лет, сосунки, а вы всё боитесь, — откровенно потешалась баба Зина. — Чего ж танки не притащили?
И тут на ярко освещённую солнцем площадку упала тень. Кто-то из встречающих поднял голову и побледнел.
— O, my God! — прошептал он и попытался перекреститься.
— God dam! — выругался другой.
Баба Зина откровенно протормозила: слишком уж вошла в роль. Наконец, сообразила, что протокол встречи поменялся и уже хотела тоже взглянуть наверх, как сверху на неё буквально упал ослепительный свет. Такой, что глазам стало больно. Она не видела ровным счётом ничего вокруг и зажмурилась, чтобы уберечь глаза от этого сияния. Вспомнился старый миф о тоннеле на тот свет.
«Неужели всё»? — подумала она с сожалением и потеряла сознание.
* * *
С самого утра в службе CSIS дым стоял коромыслом. Все бегали туда-сюда, как настёганные в неудобьсказуемые места. Ещё бы: не каждый день сопредельное государство пытается внаглую отжать себе сверхценный инопланетный артефакт. Каким боком в этой истории замешаны русские, предстояло ещё выяснить. По крайней мере, русская шпионка, удачно притворявшаяся русской туристкой, присутствовала на месте происшествия. И то, что её отпечатков нет ни на кофре, ни на дверцах машины, ничего не значит. Нормальные люди в подобных случаях сидят в машинах и ждут прибытия полиции. А эти русские — всё у них наперекосяк, всё не как у людей.
Хорошо, что молодой оперативник отработал как надо, и что самолёт, на котором шпионка пыталась удрать, не покинул воздушное пространство Канады. Его успели развернуть, возвратить в Торонто и сейчас заместитель главы CSIS Конрад Мартин ждал доклада об успешном завершении операции.
Телефон мелодично зазвонил. Мартин взглянул на экран: руководитель операции. Сложностей быть не должно: раз уж самолёт приземлился, то вынуть из него одну женщину, пусть даже трижды шпионку, проблем не составит. Мартин поднёс телефон к уху:
— Слушаю.
Услышал Конрад Мартин совсем не то, что ожидал. И с этого момента вся история человечества резко переменилась.
— Господин Мартин, — раздался в трубке взволнованный голос, — русскую шпионку забрала летающая тарелка.
* * *
Начальник отдела спецопераций ЦРУ Стив Дуглас нервничал. Казалось бы, план операции предусмотрел всё. Неожиданностей быть не могло. Что, казалось бы, сложного? По сигналу шпиона выдвинуться, перехватить одну-единственную машину, пересесть в укромном месте на скоростной вертолёт и через полчаса приземлиться на американском берегу озера Эри, на территории военной базы США.
И вот группа из опытнейших боевиков, посланная осуществить простую операцию не вышла на связь. Пропустила и основное время, и первое резервное. Второе резервное наступало через пятнадцать минут.
Сосредоточиться на текущих делах не получалось, и Дуглас пододвинул к себе планшет. Открыл новостную ленту. И тут же наткнулся на фото: пассажирский авиалайнер, здоровенная туша неизвестного летательного аппарата, женская фигурка в луче света, толпа вооруженных людей вокруг… Всё в лучших традициях желтой прессы. И подпись: Летающая тарелка похитила русскую шпионку на аэродроме в Торонто прямо из-под носа CSIS.
Стив не верил в совпадения. Группа, доклада от которой он ждал, отправилась не куда-то там, а именно в окрестности Торонто. Он взглянул на часы: до сеанса оставалось пять минут. Чёрт! Почему это время тянется так медленно?
* * *
Отдел анализа открытых источников ФСБ — скучнейшее место. И работа зануднейшая: изучать десятки, сотни, даже тысячи источников, сопоставлять их, вылавливать из мегатонн мусора крупицы сведений. Конечно, с компьютерами всё стало намного легче, но занудности в процессе анализа меньше не стало.
Сегодня вот почти одновременно все мировые источники поместили на первые полосы явную поделку: лайнер «Airbus-320», на его фоне летающая тарелка и поднимающаяся в луче света человеческая фигура. Таких картинок ИИшня накропает сотню за полчаса. А если потом подправить нестыковки в фотошопе, выйдет «фотография», вполне годная для охмурения школьников и домохозяек.
Сергей Иконников посмотрел, поморщился: ещё и текст типично желтый. «Пришельцы похищают русскую шпионку в аэропорту Торонто». Тьфу! Нет, чтобы придумать сюжет поинтересней!
Для очистки совести Сергей загнал фотографию в анализатор и отправился к кофейному автомату. Когда вернулся с картонным стаканчиком в руке, на экране уже висел результат: достоверность 100%. То есть, это не генерация ИИ, не фотошоп, не тупая выдумка журналиста из желтой газетенки. Получается, это действительно настоящая фотография настоящей летающей тарелки?
Иконников хлебнул кофе, словно водку. Обжег язык и нёбо. С трудом удержался, чтобы не сплюнуть: в этом случае он залил бы все рабочие бумаги. Сглотнул. Обжигающий комок прокатился по пищеводу в желудок, не добавляя организму приятных ощущений. Аналитик сбегал к диспенсеру, налил полстакана холодной воды и залпом выпил, гася пожар в желудке.
Метнулся к компьютеру, схватился за мышку. Та-ак: тут что-то про русскую шпионку. А где подробности? Что за тётка? Откуда взялась? Как зовут, наконец?
Через пять минут судорожных поисков наткнулся на видео из салона самолёта. Лица женщины было не разобрать, снимали издалека. Но вот имя слышно было отчётливо: Пищухина Зинаида Михайловна. Это уже кое-что, с этим и к начальству идти можно. Да что там можно, нужно! И не идти, а бежать. Потому что если это действительно наш агент, действовать надо немедленно.
* * *
Прежде внучка Любочка большую часть времени жила в телефоне. Но сериалы смотреть любила по телевизору. И картинка большая, и устроиться можно удобно, и чипсы подтянуть на колени, и заряд у телевизора внезапно не кончается.
В последнее время, как с Игорьком задружила, времени на телевизор Любочка стала тратить меньше. Намного меньше, раза этак в три. Умел Игорь простыми словами перевернуть все Любочкины представления о жизни. В особенности пострадало её мнение о бабушке. Совсем уж дурой Любочку назвать было нельзя, думать она могла — если, конечно, её к этому вынудить. А Игорёк именно это и сделал.
И вот сидела тогда Любочка, перебирала в памяти свои нечастые встречи с бабкой, и заново оценивала себя, свои поступки, своё поведение. Это было