Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман
– Прости меня, Евгения Павловна, – тяжело вздохнула Тамара, наблюдая, как мои глаза наливаются кровью.
– За что?
– Ящик Пандоры открыт.
– А что ты извиняешься, Тамара, коль я еще ничего не сказал?
– Молчать будешь?
– Нет, конечно! – я осадил стакан до дна. – Деточка, что ты мелишь? Какие тренды? Литература – это основа искусства, что должна раскрывать глубинные мотивы социума. Я таких пигалиц, как ты, на завтрак ем. Заполонили весь рынок сетературой и называете сие искусством? Нет! Так не пойдет! Классики у нас в гробу переворачиваются от ваших книжонок. Из-за таких вот, как ты.
– Извините еще раз, Евгения Павловна.
– Подожди-ка, давай послушаем. Может, она его послушает?
– Сикс севен, – Геля закатила глаза к потолку.
– А нет, не послушает.
– Кто пигалица? Ты сам-то, кто? Мам, что это за хер в спортике тут меня жизни учит? Если не писать в тренды, бабок не залутать, а я планирую свалить из этого захолустья.
– Только через мой труп! – гаркнула на нее мать.
– Да, я и так больше, чем вы зарабатываю. Тухну тут. Прозябаю.
– На инженера пойдешь учиться.
– Чтоб в говне, как вы, купаться? «Водоканал» – мечта всей моей жизни! Прям сплю и вижу!
– Молчать.
– Все у меня шито-крыто. Сейчас пишу фэнтези про беременных драконов. Серию. Книги три. Это быстро. Чат GPT в помощь. Дропаем на площадки. Стрижем кэш. Потом нанимаю пару литрабов с филологического, что писали про «янгэдалт».
– Чего? – хором удивились Тамара с Евгением Павловной.
– Ты же шаришь, писака, раскидай мамонтам.
– Это про взрослых молодых, – я, конечно, обалдел от прыти этой семнадцатилетки, но стало даже интересно, куда все вырулится.
– Потом про разводы для домохозяек, добавим туда чуть-чуть порнушки и будут сметать, как пирожки в голодном краю.
– Геля! Что еще за слова в твоем возрасте? – заревела мать.
– А что Геля? Рынок я изучила! Маркетинг налажен. Сейчас раскрутим литературных цех, а там как раз восемнадцать брякнет. И все! Жди меня, Москва! Контракты с издательствами. Контракты с киностудиями. И вот я на «Кинотавре» иду в роскошном платье со стразами по красной дорожке. А ты меня, маменька, с «Водоканалом» сватаешь. Фе!
– Вина? – Тамара, не дожидаясь согласия, подлила Евгении Павловне.
– И так у нас каждый божий день. Извините!
– Да, херня это все! – отрезал я мечты девочки. – В историю с отбитым искусством не попасть. Да и как ты будешь воевать с пороками, которых не понимаешь?
– Легко! Начну так… У маменьки был любовник, который давал ей дышать.
– Хорошо, что отец тебя не слышит, – мать выпила вина до дна.
– И все? – я рассмеялся. – Вторичная лабуда. Так каждый первый графоман умеет.
– Да? А ты что, дико успешный? Попал в историю? Умничает он сидит.
– В узких кругах попал.
– И че пишешь в узких кругах?
– Социальную сатиру.
– Ну и кому она нужна, твоя социальная сатира? Вокруг и так дерьмо, на кой про него читать? Люди хотят приходить домой и отвлекаться на легкий дофамин. Так это работает! Учи маркетинг, дядя! Учит он меня тут, фе, ватафа! Иди приоденься прилично для начала, чтобы учить. Профессор херов! В тренды надо писать. Давай я тебя к себе возьму, научу, чего, да как. Напишешь мне пару историй «от ненависти до любви», раскручу тебя, потом на «Домашний» пульнем. Как идейка?
– Ага, еще тебе и «Беременна в шестнадцать» написать?
– Не, это уже прошедший тренд. Скукота.
– Ну-ну.
– Пф-ф-ф-ф, – девчушка подпрыгнула, схватила первый попавшийся стакан с вином и показательно пригубила, – могли и бы поддержать! Ладно эти, а вот ты, маменька, куда? Стыдно должно быть!
– Геля!
– Геля-Геля! С рождения Геля! Потом будешь всем рассказывать, какая классная, когда развернусь.
– Я отберу у тебя телефон.
– Иногда хочется сказать всяким советчикам: «Просто отвалите от людей, им и так несладко живется, а вы им продолжаете мозги трахать какой-то невнятной идеологией».
– Геля, ну не на людях же?
– Скучно с вами, мамонты! Одни редфлаги! Чао! – девчушка развернулась и смело покинула кухню, оставив за собой минутное молчание.
– Мы, наверно, домой пойдем! – подвела итог посиделок Тамара.
– Извините меня, ребят, правда!
– До свидания!
На выходе из подъезда нам попался Серега, что уже приступил к утилизации водки.
– Спектакль закончился?
–