Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман

извечного холостяка, да-да, мне нравилась сия философия после развода с женой, завели в квартирку к Плотниковым, коллегам Тамары по «Водоканалу». Семейка, как семейка. Ничего необычного. Муж – усталый Серега, глава семьи – властная Евгения Павловна и дочь-подросток – неизвестная Ангелина, что временно отсутствовала.

Перед посещением столь уважаемых слуг Посейдона для меня провели первичный, периодический и повторный инструктажи, суть которых заключалась в держании рта на замке, ибо гадкий язык мог нанести возлюбленной не только моральный ущерб, но и репутационный, отчего пришлось молча попивать винцо и односложно отвечать, когда ко мне обращались. Весь удар на себя взяла Тамара, что тарахтела без умолку, создавая иллюзию наших с ней счастливых отношений.

К великому счастью через пару стаканчиков мне официально даровали речь, ибо в отчий дом ураганом ворвалась дочурка с красной головой.

– Том, ты посмотри, что она себе на башке отчебучила? Даже не спросила. Пришла и говорит: «Здрасьте!» – меня чуть Кондратий не хватил.

– Здрасьте! – без интереса выдала Геля.

– Здрасьте, – у меня же появился интерес к столь яркой представительнице моего унылого общества.

– Евгения Павловна, дело ж молодое! Перебесится!

– С ее-то подругой? Это вряд ли!

– А что с ней?

– То же самое, только синяя.

– Вы ничего не понимаете. Сейчас тренд такой. Называется «Мигалка».

– Хуялка! – резанул Серега, – Побрею наголо. Будет новый тренд. Тренд «Коленка».

– Воу, снова абьюз, папенька!

– Выпорю, доченька!

– Напомню, что у меня два миллиона подписчиков в «Тик-Токе». На всю страну прославишься.

– Мать, давай сама дальше. Я сделал все, что мог, – капитулировал Серега и вернулся к усталому виду.

– Видишь, Том, блогер у нас в семье. Горе-то какое!

– Хорошо, хоть не писатель! – тут укор прилетел и в мою сторону. Тамара могла и промолчать, но это не в ее стиле.

– Ты подожди, это у нее как раз новый бзик! Решила затмить литературный мир.

– А я как раз писатель, – настало время и мне открыть червоточину души.

– Да? – Геля проявила интерес к моей тонкой и ранимой персоне. – И че там, как тусовка?

– Токсичная.

– Фе, дизлайк.

– Хорошо, хоть эскортницей отговорили стать, – прошептала Евгения Павловна на ухо Тамаре.

– Мама, я вообще-то все слышу!

– Я за водкой! – Серега встал и вышел.

– Сидеть! – гаркнула на того жена, но тот сделал вид, что не слышит, и сбежал.

– Я просил бы ваше внимание обратить внимание на Сережу, – рассмеялся я.

– Чего? – удивилась хозяйка.

– Чехов. «Дома». Не читали?

– Нет.

– Зря.

– Чепуха, а не жизнь! – буркнула девчушка и прыгнула на освободившееся место за столом.

– И о чем планирует писать юное поколение творцов? – я налил себе еще винца.

– И мне винца плесни! – Геля протянула пустой стакан.

– Я тебе сейчас плесну! Так плесну! – Евгения Павловна не давала спуску смутьянке.

– О, как! Ватафа. Хочешь сказать, что в моем возрасте не пила винишко?

– В твоем возрасте я была приличной девочкой.

– Бла-бла-бла, мне бабка фотки показывала, какой ты приличной девочкой была.

– Никакого вина тебе в моем доме до восемнадцати лет. И точка, доча!

– Пон.

– И говори нормально, ведь тут уважаемые люди.

– Кем?

– Мной.

– Ты вчера говорила, типа придет Томочка с ее новым хахалем. Разве так говорят об уважаемых людях?

– Геля! – Евгения Павловна невольно краснеет, – Я так не говорила.

– Новым? – я рассмеялся в сторону Тамары.

– Все относительно, – буркнула моя возлюбленная.

– Без вина кринге вообще! Пойду до Машки сгоняю. Нахлещемся с ней винца в подъезде.

– Геля, что ты несешь? Ты приличная девочка! Приличные девочки по подъездам не шарятся.

– Так ли мы свободны? Кому принадлежат наши жизни? – во мне проснулся философ.

– Во-во! – девчушка забила сыром рот, – Этот дело говорит. Сразу видно, что хер ученый.

– Геля! – Евгения Павловна обрела личину сеньора Помидора из «Чиполлино».

– Так, о чем писать-то планируешь? – я продолжал проявлять исследовательский к юным умам интерес.

– Как это о чем? В тренды и буду писать. Хайп – наше все!