22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман

Через полчаса расписной обрел признаки жизни и начал неистово орать.

– Мне пизда! – подумал я, но, к великому счастью, подъехал полицейский бобик, из которого быстро выскочили добрые молодцы.

Стражи правопорядка подняли болезненного и даже пытались ему помочь, пока кто-то из них не нашел пистолет.

– Твой? – заорал последователь Фемиды, размахивая пекалем пред лысой окровавленной башкой.

Расписной что-то пробурчал и харкнул кровью в лицо борца с преступностью, отчего статус его быстро поменялся. Ему добавили физического насилия, а затем загребли в машину. Роскошный ракурс радовал рокочущее нутро мое от зрелища, приносящего вселенское удовольствие, когда кожаные берцы наминали бока сидевшего уже в печенках притеснителя угнетенных.

Когда действо было окончено и мешок с дерьмом закинули в машину, один из ментов подошел к моему окошку и постучал. Я к тому моменту уже сидел под столом, стараясь не дышать. Не очень хотелось давать какие-то пояснения.

– Нет тут никого! – сказал он своему товарищу и направился к машине.

– Камеры тут есть? – ответил ему тот.

– Да, какие в этом клоповнике камеры? Поехали.

Бобик уехал восвояси, а я налил себе лучшее пиво, что было в «Барбаре». Сухой закон отменен, такое стоило отметить.

Есть люди, которые совершенно не беспокоятся за других. Им надо, и все тут. Как мочевой пузырь перед сном. Ты поссал. Лег. Устроился поудобнее. И чувствуешь, что не дотянешь до подъемного часа. Гоняешь мысли, прикидывая возможности организма. Неловко как будет. Простынь стирать еще. Матрас сушить. Спать на кухне на неудобном диване. Явно минусы побеждают. Ты встаешь. Снова ссышь. Контрольный, так сказать. Постоял. Проверил. Лег. Как вернуть ту самую удобную позу? Ворочаешься три часа. Затем снова идешь ссать. Что за порочный круг? Такие люди выебут весь мозг, пока ты не удовлетворишь их желания. Когда хочется побыть в одиночестве, то именно в этот день о тебе вспоминают все подобные персонажи. Они начинают долбить в дверь, звонить в телефон, отправлять к тебе голубей, сов, орлов, раздражать вообще тем, что существуют на этой планете. Только я закрыл глаза после смены, как объявился Веник. По телефону. Я выключил мобилу. Эта падла добралась до моей двери. Долбил он не сильно, но часто.

– Блять, Веник, если это ты, я тебя убью, честное слово, убью, – я резко выпрыгнул с кровати.

Открыв дверь, опасения подтвердились, дрочила стоял предо мной.

– Хули надо?

– Виктор Палыч ждет тебя.

– Пошел на хуй отсюда, – я захлопнул дверь пред его носом и отправился к Морфею.

Спустя какое-то время два добрых молодца уголовной внешности выдернули меня прямо из постели и потащили вниз по лестнице. Естественно сломанную дверь никто чинить не собирался. Бляди. Даже тапки надеть не вышло. Хорошо, хоть в спортивном костюме спал.

Дотащили меня до соседнего подъезда, где жила маменька моего босса. Сон ушел, сознание начало раздупляться. А вот это уже не есть хорошо. Добры молодцы втащили меня в квартиру и бросили на персидский палас советского покроя. В старом кресле сидел он. Виктор Палыч. Видок у него явно улучшился после нашей последней встречи. Прифрантился. Костюмчик. Рубашка цветастая. Помолодел. Видно, что строит из себя Вито Корлеоне. Сидит нога на ногу.

– Виталий Александрович, – неспешно начал он, – а я думал мы – друзья…, – от подобного вступления мурашки побежали по моей коже, я смотрел «Крестного отца» и не раз, там такие беседы ничем хорошим не заканчивались. – А разве так с друзьями поступают?

– Виктор П-п-павлович, – как-то мой рот начал подтраивать.

– Ты не волнуйся, Виталий Александрович, мы же все еще друзья, да?

– Да-да!

– Не расстраивай меня…

– Больше не буду, Виктор Павлович.

– Встань, мои друзья не должны лежать.

Я подпрыгнул. Сам даже охренел от своей резкости.

– С Лукой случилась беда. Ты ничего об этом не знаешь?

– З-з-з-знаю, н-н-н-но только чуть-чуть.

– Прошу! – Он указал рукой на кресло рядом с ним.

Я сел на краешек. Не мог позволить себе развалиться. Сжимаемое от страха очко выпрямляло позвоночник.

– Ты сядь…сядь поудобнее…

– Как скажете, – я сел так, чтобы Виктору Палычу показалось, что мне удобно, на самом же деле все было наоборот и дело далеко не в кресле.

– Так расскажи старому другу, что ты видел?

– Я сижу, пиво людям лью. Ну…ну…ну, как обычно. Ночь. Народу не шибко много, но есть. Всякие. Приходит Лука. Пьяный. Вдрызг. Достает плетку. Начинает шмалять вверх, – Виктор Палыч качал головой и слегка цокал, слова из меня же вылетали автоматом, как из ученика, зазубрившего письмо Онегина к Татьяне, – Я испугался. Свет потушил. Окошко закрыл. Дверь на засов. Сам под стол. Там кипиш какой-то. Кто-то орал. Потом тишина. Я выждал, а то мало ли, кто меня караулит. Выглядываю. Тело лежит. Рядом пекаль. Присмотрелся. Лука. Хотел выбежать помочь, но не успел, менты приехали. С мигалками. Со звуком. Я снова под стол. Опять вопли. Они еще ко мне долбились. Я как мышь сидел, чтобы не чухнули. Потом они уехали. Все.

– Уверен? – он презрительно посмотрел в мою душу.

– Д-д-да…, – еле выдавил я из себя.

– Ты смотри, Виталий Александрович, друзья друг друга не обманывают, а коли обманывают, то не друзья они, а враги. Ты хочешь стать моим врагом?

– Виктор Павлович, родненький, вы что? Вы что?

Он лишь кивнул добрым молодцам, и они выкинули актера со сцены, театр покидать пришлось на своих двоих, босых, но я не особо расстроился.

По возвращении в квартиру я обнаружил там Веника, что разглядывал на полке книги моего авторства.

– Слышь, моральный калека, ты хули тут делаешь?

– Виктор Павлович сказал, что пора авторскими правами заняться. Слушай, я тут подумал, одна книга за такую сумму – это не солидно! Давай на все NFT выпустим.

– Ага, а потом мне новые писать под ваши эти мутки?

– Тоже верно. Дальше можно цену повышать еще. Какую выбираешь?

– «Красные кирпичи» – без раздумья ответил я.

– Почему она? Самая плохая? Виктор Павлович не любит, когда ему фуфло впаривают.

– Первая. Ненавижу ее, хотя людям нравится.

– Первая – это хорошо. Ценность налицо.

– На днях заскочу, замутим все.

– Обязательно.

– Тебе что-то не нравится?

– Не нравится. Пиздуй