30+ - Виталий Штольман
– Брателло, с дэ-рэ! – празднично завопил представитель голубых районных кровей.
– Э-э-э-э-э! Ты поздравил меня, – пародируя сиплый тон Дона Корлеоне, начал бузить Тосканец, – но сделал это без уважения!
– Монсеньор, сударь, сэр, месье, с днем рождения! – заорал истошным воплем Граф, а это означало, что Графа больше нет, ибо из недр его вылезло альтерэго по имени Герман. Он где-то уже нашлифовался, а потому праздник перешел в свою активную фазу, – Автоно-о-о-о-м, ебаный ты кочевник! Тысячу лет тебя не видел! Где тебя черти носили?
– На днях с Рязани примчал, у меня там товарищ Петька, мы в армии вместе служили!
– У тебя по всей стране, шоль, сослуживцы? – еле вяжа лыко, промычал Тосканец, коего начало прибивать.
– Ага.
– И че? Как тебе Рязань?
– В заводском у нас Кремль поставь, вот и будет тебе Рязань, – заржал Автоном, – хотя Петька орет, что это лучший город на планете. Так, Тосканец, ты че окислился?
– Именинник, ты че епта? Праздник только начался, а ты уже в говно! – орал Герман, – А-а-а-а-а! Разрази меня семеро! Наливай давай, Автоном! Хочу с Тосканцем выпить за его юбилей, пока он жив-здоров.
– Так ему ж двадцать семь…
– Похуй! А похуй больно!
– Братишки-братулешки, я че-то в кашу, полежу, – обозначил свою позицию нашвартовавшийся организатор мероприятия.
– Пей с Графом, а потом полежишь.
– Ну давай.
– Ух, хорошо-то к-а-а-а-а-к! А-а-а-а-а-а! – Герман обозначил свое превосходство во власти над второй субличностью.
– Че-то он совсем плох!
– Да ничего отлежится. Мясца мне накинь! Надо закусывать, чтоб не валяться, как наш юбиляр!
– Смотри, кто идет? – Автоном приветливо заорал, – Микола! Микола плюс один привет! А еще и два и три.
Микола пришел с женой, да еще и зацепил двух мелких девок с района. Пару лет назад они прибились к общей компании. Они пока не расцвели, потому на них внимания никто не обращал. А им по приколу уже было побухать с дядьками взрослыми.
– Здорова всем! – заорал Микола, – а Тосканец че все? Эй, именинник! Вставай! – он начал тормошить спящего виновника торжества, но тот ни в какую не желал подниматься, – Значит будем пороть, пока эта сволочь не проснется.
– А че уже пьете? – крикнул подошедший Камаз, он тоже прибыл с женой. Вообще все жены и дамы сердца пацанчиков были в доску своими в районных кругах. Никто не смел их и пальцем тронуть, ибо вся мощь возмездия могла рвануть, как ядрена бомба. А вот сами-то они своих дам подмолаживали, мотивируя сложностями любви и притиркой характеров.
Герман открыл бутылку и начал разливать всем по стаканам и ботинкам.
– Лей-лей, не жалей! Пей! Пей! Пей! Всем опоздавшим по штрафной! – скандировал Автоном, – До краев!
– Поддерживаю, по-дворянски до краев штрафную!
– Они ж ща попадают! – забеспокоилась Миколина жена.
– Не попадают! Я знаю их! Выдержка плюс характер! А где кстати Кот? – Граф резко вышел из себя, – Кот где? А-а-а-а-а! Наберите Коту! Пусть ускорится! Все уже и так тут! Где его черти носят? Я ему поубавлю его семь жизней!
Кот же лежал дома на диване с мокрым полотенцем на голове. Свое прозвище он получил за явное сходство с персонажем из «Бумера», правда, только на лицо, крепкими телесами не вышел. Как это обычно бывает, кто-то ляпнул и прилипло.
– Жена, я помираю!
– Ну ничего схороним потом! Соберутся твои и мои родственники, которые годами не общаются, будет даже причина забыть былые смертные обиды. Я даже слезу пущу, так и быть!
– Ах, вот как, да?
– Ага, умирает он. Каждые выходные. Ты просто алкаш!
– Дай таблетку какую-нибудь.
– Нет.
– Я хочу умереть!
– Даже если человек говорит, что желает смерти, он будет цепляться за жизнь до последнего.
– Тогда мне надо воскреснуть!
– Зачем? Сдохнешь, всем лучше станет.
– И обрел он слом души на фоне терзаний, навеянных пуританской моралью.
– Ты слов-то, где таких нахватался, баламошка?
– Я вообще-то исторически из Пензы, Лермонтов у нас в крови.
– А ты-то тут при чем?
– Тебе не понять, женщина, – Кот тяжело вздохнул, – А водка в морозилке еще осталась?
– Ты ее позавчера еще выжрал!
– Какая трагичная неизбежность обреченных событий.
– Вставай давай, разлегся он тут.
– Действительно, надо не умереть, а то Тосканец не поймет, если я его не поздравлю с днем рождения.
– Пить, значит, опять собрался?
– Нет, это другое. Протест.
– Против кого?