22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман
– Постарше нас будет.
– Слыхала, Аленка, вот немцы вещи делают, тачке больше тридцатки, а все еще на ходу.
– Ага-ага, – равнодушно фыркнула девица.
– Я тут подумал, – мой компаньон достал телефон, покопался в нем и представил мне на обозрение номер начальника местного ГАИ, – могу набрать, если что, отмажет. Водочки?
– Да не, Борь, в другой раз.
– Ну как знаешь! Видал кстати, какой я Аленке «кабрик» задарил?
– Видал, недурно.
– Ладно, мась, я побежала! – девица смачно засосала своего кавалера, встала, и наворачивая круги задницей, словно собирая очки в игре, покинула заведение.
– Влюбился я, брат!
– Не стоит путать такое светлое чувство, как любовь, с похотью. Иногда второе врывается в первое, но чаще они идут порознь. Одержимость путает следы так, что можно заплутать в этом темном лесу. И ни компаса, карты и даже лунного света ждать от жизни не стоит. Лишь горящие глаза хищных животных, желающих полакомиться.
– Вот любишь ты все испортить!
– Когда ты смотришь на полуголую задницу, прикрытую лишь тонким слоем материи, какие чувства возникают? Сорвать их и приступить к делу? Это говорят в тебе животные инстинкты, мой друг. Эстетика сей красоты заложена в любовной игре с гормонами, преодолев которые откроется истинное понимание природных красот, как явления, проникшего в искусство. Шлепающие глухие удары и едкий запах пота не дадут же ничего, кроме кратковременного пробега эмоциональной энергии по организму, что забудется к рассвету. Красота внутри, смотри в душу.
– Я с этой богемой уже год почти, как вместе. Ей красивой жизни хочется, а мне красивой и молодой бабы. Все довольны, чего усложнять?
– Не стоит играть в игру, правила которой унылы, а победа не принесет никакого удовольствия.
– Слышь, философ, не нагнетай. Ты сам-то как? Рассказывай уже! Сколько не виделись? Год-два? Тебя теперь в наши края хрен затащишь. Ты ж у нас нынче столичный ферзь.
– Люберецкий.
– Да, какая разница. Для нас тут это все – Москва.
– Люберцы – не Москва.
– Да, брось ты.
– Приезжай в гости, покажу контрасты Замкадья! – рассмеялся я.
– Обязательно-обязательно!
– На вот, – я протянул ему свою повесть «Горизонталь». – Это не то, чем кажется. Для всех несведущих поясняю, что это сатирическое произведение, его надо читать от обратного, раздвинуть строки и заглянуть меж ними. Если читать стеб прямо, как есть, то получится унылое говно. Жаль не все выкупают, потому и говорю.
– Ого, новиночка? Слушай, а ты прям хорош, – Бориска небрежно кинул книжку на стол, отчего меня слегка даже передернуло, – Я прочитал твоего «Холостяка», смеялся до слез, особенно про свадьбу Данькину. Он не вонял? Это ж все кулуарные дела, а ты в массы. Там еще и про меня…
– Судиться будем?
– Да я ж ржу. Все вообще «the best». Я вон своим компаньонам показывал. Обзавидовались. Не про каждого книги пишут. Считай, на века теперь в истории.
– Ага, свезло тебе. Найдут лет через сто археологи мои рукописи и поржут. Вот тебе и вся история.
– Любишь ты вот прибедняться! Поди уж богаче меня стал.
– Да, конечно, мешки закончились, складывать бабки некуда.
– Работаешь где?
– Нигде! – стыдливо соврал я.
– А говоришь, что плохо живешь! – рассмеялся Бориска.
– Не вау, так сказать.
– Давай, я тебя к себе возьму. Возвращайся насовсем. Бабеху тебе найдем типа Аленки.
– У меня нет ни денег, ни желания на Аленок, да и возвращаться на историческую родину – не комильфо. Приехал – покайфовал и уехал. Незачем портить гармонию.
– Лихо ты лопотать стал. Видно, что заматерел на своем поприще.
– Фильм давай снимем. Вот тебе и сюжет, – я указал на свою книгу, скучающую на столе.
– А что? Идея неплохая. Есть у меня продюсер один знакомый. Раньше одного известного актера тащил. Он даже в Голливуде русских бандитов играл. Не помню уж, как его там, но суть остается сутью.
– А чего надо, чтоб он мной занялся?
– Погоди, сейчас наберу!
Бориска ушел звонить. А пред Виталей предстал козырно украшенный тазик мяса и графин с водочкой. Так он манил, что хотелось плюнуть на все и сорвать с него колбу. Только из морозилки. Батя не поймет, если нажраться. Он старой закалки, потому ты либо в рулях, либо пьешь – совмещать не стоит. Да и хватало мне примера моего люберецкого товарища Левчика, что постоянно отчисляет в фонд государства то тридцать, то пятьдесят тысяч, а затем годами ходит пешком. Однажды даже на пять суток загремел. Ему не понравилось.
Зубы мои впились в мясо. Мягкое-мягкое. Мозг начал оргазмировать. Умеют же люди придать белкам, жирам и углеводам изысканного удовольствия, добывающего из недр души гормоны счастья.
– Ну он в принципе не отказал! – Бориска приземлился обратно к столику.
– Ну начина-а-а-ается! Мир голых королей.
– У него просто сейчас проект. Помнишь, у тебя дама жила, которая сиськами за бабки в интернете светила?
– Было дело…
– Так вот у него сейчас продюсерский центр. Где-то в Прибалтике. Там типа такое законом не запрещено. Он им дом снял, каждой шаболде по камере в комнату поставил, теперь бабки лопатой гребет.
– Да-да, он был настолько крут, что мог ссать сидя, только все равно мимо.
– Да, говорю ж, он не отказал, его заинтересовало. В кино сейчас бабок столько, всем хватит. Ему в прошлом году там за какой-то мульт восемьсот лямов дали. Прикинь? А мульт прям говнище редкостное вышло.
– Таких потом еще прилюдно сажают за растрату госбюджета.
– Ну тут уж как повезет. Кому Канары, а кому нары. Судьба!
– Так что кино-то снимать будет или нет?
– Виталя, это ж большой процесс. Не все так просто.
– Я в курсе как бы.
– Ну вот сейчас эту корову с девками выдоит и сразу за тебя возьмется.
– Эту корову доить не передоить, ибо бизнес, построенный на влажных людских фантазиях неиссякаем.
– Обещал набрать.
– Когда?
– Не сказал.
– Ага, тут пособие надо ему писать из серии «Как послать человека на хуй, чтоб он не обиделся!»
– Не нагнетай, Виталя! Миром правят положительные эмоции.
– Пока ты в этом филиале Москвы в Чероречинске сидишь, то да – вполне, а что