Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин
Он лег посреди трюма, заняв его почти весь, головой к люку. С той минуты, как створки сошлись, он не отводил от них глаз.
Я знал, чего он ждет. Корабль набирал ход, и расстояние, на котором он еще чувствовал стаю, кончалось, наверное, прямо сейчас. Но связь рвалась не разом. По моей связи с ним прошел толчок, потом другой. Потом они пошли часто, и на каждом у него вздрагивала шкура на боках.
Из-под лап у Вирра поползло низкое черное пламя, без жара. Такое же встало на загривке. Гасить его он, похоже, даже не пытался. Я сел рядом, привалился спиной к его лапе и просидел так, пока толчки не кончились.
Капитан спустился к нам на вторые сутки. Остановился на нижней ступеньке трапа и говорил оттуда, глядя больше на Вирра, чем на меня.
— Мы сядем у столицы, в Облачном. Там вас примет Коллегия, бумаги со станции я передам. До посадки прошу Зверя из трюма не выпускать. Экипаж у меня небольшой, и почти никто из них не является сильным Магом.
— Не выпущу. Ему и самому сейчас никуда не хочется.
Капитан посмотрел на пол возле лап Вирра, где остались темные пятна, кивнул и ушел наверх.
Полет на этот раз занял куда меньше времени, поскольку между планетами мы переместились через Испод, чего распотрошенный корабль рейда искупления не мог. Больше чем два месяца сократились до всего пяти дней. Спал я в трюме, рядом с Вирром. Ел то, что приносили, и заново привыкал к еде, приготовленной кем-то другим.
Орел-Мирный-4 показался в смотровой щели. Сначала он был точкой ярче остальных, потом горошиной. Я встал, подошел к щели и не отходил от нее, пока горошина не выросла до размеров кулака.
К сожалению, я даже на секунду не мог ощутить, будто вернулся домой. Просто знал, что впереди меня ждут лишь новые битвы. Возможно, не такие частые, но вряд ли более простые.
* * *
Сели мы утром. Корабль встал на поле так мягко, что я понял это только по Вирру. Он поднял голову и повел ушами в сторону люка.
Створки открыли не сразу. Сначала по трапу сошел капитан с плоским ящиком под мышкой. В смотровую щель я видел всю передачу. Станционные бумаги ушли двум чиновникам в темно-синем, под подпись.
Потом створки разошлись. На поле в два ряда стояли приставы, человек сорок. Щиты подняты, оружие наготове. Над рядами висели четыре экипажа.
Вирр вышел, пригнув голову под кромкой люка. Ряды попятились без всякой команды. Я шел у его ноги и держал ладонь на шерсти, чтобы всем было понятно, чей он.
— Зверя в город нельзя, — сказал старший из приставов. — Полетит между двумя нашими экипажами и сядет там, где ему укажут. Вас повезут отдельно.
Спорить тут было не о чем. Я объяснил Вирру, куда лететь и за кем держаться. В ответ он наклонился и лизнул меня в лицо, разом от подбородка до макушки.
Экипаж Коллегии был закрытый: ни одного окна, только узкая щель под потолком. Когда я поставил ногу на подножку, он просел, и возница дважды оглянулся.
Летели минут двадцать. Высадили меня на причальной площадке, на самом верху какой-то башни, и город я увидел уже оттуда.
Облачный. Он стоял на плато, причем так высоко, что утренние облака лежали под ним. Вероятно, отсюда было и название. Башни ведомств поднимались прямо из белой дымки — светлого камня, этажей по пять или шесть. Между башнями висели крытые мосты. Наверху у каждой была такая же площадка, как моя, и экипажи взлетали с них десятками.
По мостам шли чиновники в мундирах. Синие, зеленые, серые, видимо, по цвету ведомства. Голоса никто не повышал. Вежливость здесь, кажется, заменяла людям все остальное. Над крышами неподвижно висели патрульные экипажи.
После Ливен, после Брянска и тем более после года на Третьей мне казалось, что меня снова увезли на другую планету, только уже в обратную сторону.
Все здесь было очень новым. Ни одной стертой ступени, ни одного потемневшего угла. Впрочем, это легко объяснимо. Прежнюю столицу, при которой жил мой род, Империя вряд ли оставила бы стоять. Эту, наверное, поставили не больше сорока-пятидесяти лет назад.
Кабинет был на четвертом этаже главной башни Коллегии. Стол, два стула, шкаф с лентами, писарь у окна. Хозяин кабинета, сухой человек лет пятидесяти с седой стриженой бородой, по Духу был Сферой шести Кругов.
— Константин, пристав Коллегии, — сказал он и показал на стул. — Садитесь, Червин. Ленты с четвертой станции я уже прочел, разумеется, но теперь повторите главное мне в лицо.
На стул я посмотрел с большим сомнением и остался стоять.
— Сколько вас дошло до первого маяка?
— Пятьдесят с небольшим. Точнее не скажу, у маяка нас уже никто не строил.
— А тел вы нашли?..
— Тридцать семь — тех, кто с жетонами рейда.
— И четверо выживших работников станции. Ни один не дожил до утра.
— До конца наших суток. До утра там было еще далеко.
— Простите, как записать? — подал голос писарь. — «Суток» или «утра»?
— Суток, — сказал Константин, не поворачивая головы. — У них там сутки по семьдесят часов, до утра могло быть и часов сорок.
Он положил ладонь на стопку лент.
— Теперь Демон. Приемщица станции пишет, что вы сдали его Камень и объяснили все везением. Я тридцать лет на службе, Червин. Про везение с Демонами я пока не слышал.
Тут надо было врать, причем врать подробно. Короткому «повезло» такой человек не поверил бы никогда.
— Мы нашли его уже битым, — сказал я. — Два Демона что-то не поделили у разлома. Один ушел, второй остался лежать с распоротым боком и полдня не мог подняться. Мой Зверь держал его за загривок, а я бил. Приди мы на день раньше или на день позже, я бы тут не стоял.
— Какой он был?
— Шестилапый, в каменной шкуре, метров сорок в длину. Названия не скажу.
Константин долго смотрел на меня, потом кивнул писарю. Перо снова пошло по бумаге. Фома, сидевший все это время на подоконнике, беззвучно похлопал в ладоши.
«Прямо сейчас в моей голове и без тебя тесно. Хлопай потише», — подумал я.
Он поморщился и пропал.
— Дальше девушка, — сказал Константин. — Белые волосы, по записи шестой Круг, немая, при ней маленький Зверь. Начальник станции передал это отдельной лентой. Кто она