Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

Сумку я все это время не снимал с плеча. Камень лежал в ней, обернутый в тряпку. Я выложил его на жесть и развернул. Свет от него лег на ящики и стеллажи, на лицо Галины.

Вирру этот Камень понадобился бы не раньше чем через год. Мне он не нужен вовсе. Использовать его, чтобы завоевать уважение этих людей было вполне логичным выходом.

— По курсу это двести пятьдесят старших, — сказала она после долгой паузы. — Но по факту этот курс не имеет смысла. Из-за атмосферы планеты даже Туманностям семи здесь практически невозможно убить Демона, за всю историю рейдов искупления их убивали всего пару раз. Как… как тебе это удалось?

— Повезло, — пожал я плечами.

Разумеется, она не поверила. Но докапываться не стала.

Анатолий пришел снова, когда брезент уже опустел. Постоял над Камнем Демона, не притрагиваясь к нему. Потом отошел к стеллажам, где было темнее, и позвал меня туда кивком.

— Пока она сводит, скажи мне вот что. Ты четыре месяца жил с этими людьми. Теми, кто угнали корабль и подорвали станцию. Мне нужны имена. Ты говорил, что вас было около пятидесяти, когда вы пришли к маяку, а потом в обломках нашел тридцать семь тел. Значит, около пятнадцати человек под подозрением, хотя, разумеется, кто-то мог погибнуть и так, что тела ты не нашел бы при всем желании. На Орле с меня спросят, и лучше мне знать заранее.

— На Орле и отвечу тем, кто спросит. Не переживайте, не думаю, что с вас реально спросят за мое молчание.

— Твое право, — сказал он и больше к этому не возвращался.

Галина тем временем дошла до последней страницы. Дважды она прошла пером по столбцам палочек, сверху вниз и обратно. Только после этого подняла голову.

— Пятьдесят две тысячи с небольшим, если перевести все в старшие по курсу Коллегии. Камень Демона сюда не входит. При том что норма рейда в пятьдесят тысяч рассчитана на две тысячи Магов. Ты говорил, что ему нужно покрыть норму пятидесяти человек, чтобы получить гражданство? Ну, видимо, мы должны ему сорок два гражданства.

Анатолий на это ничего не сказал. Он глядел на пустой брезент.

Лист подготовили быстро. Герб Коллегии наверху, краткая запись о моем имени, а также о том, что настоящим документом все мои грехи перед Коллегией и Орлом-Мирным-4, если таковые были, аннулируются. Перо мне Галина уже не предлагала. Она пододвинула чернильную подушку, и вместо подписи я приложил к строке большой палец.

Анатолий снял печать со шнурка на шее, подышал на нее и приложил к листу рядом с отпечатком.

— С этой минуты ты гражданин Орла-Мирного-4, Червин. Со всеми правами и, к сожалению, со всеми податями. По прибытии тебе выдадут полноценные документы.

Отдавать лист он, однако, не спешил.

— А теперь послушай. Оставайся здесь. Я порекомендую тебя знакомому с родового континента. Станешь охотником на жалованье, с крышей и пайком. Там такой человек нужнее любого рейда.

На Орле-Мирном-3 было два крупных континента, разделенных океаном кислоты. Один был меньше, и условия на нем были суровее: сейчас мы были на нем. Второй, больше почти втрое, с заметно более разнообразным рельефом, из-за которого там было куда проще строиться и обживаться, назывался родовым, потому что его использовали для официальной добычи Камней и туш дворянские рода.

— Нет. Мне нужно на Орел-Мирный-4.

— Из-за тех, кто улетел, или из-за девушки?

— Корабль когда будет?

— Я его вызвал. Придет через несколько суток с родового континента, залетит по пути обратно с грузом.

Помедлив, он протянул мне руку. Ладонь у него была широкая, рабочая, но в моей она утонула до самого запястья. Он посмотрел на наши руки, хмыкнул и отдал мне лист. Я убрал его под нагрудник.

Корабль встал у причала на пятые сутки — серый, длинный, огромный, весь в синих огнях. Капитан передал через Анатолия, что у нас есть полчаса на посадку.

Все пять суток Вирр пролежал в воздухе у причала и к своим не спускался. Теперь мы сошли вниз вдвоем.

Стая ждала там же, где он ее оставил, и поднялась вся, едва он коснулся лапами плиты. Около двух сотен Зверей, шесть разных видов. Почти никого из тех, кто год назад шел с нами к первому маяку, среди них не было. Те остались под обломками станции или погибли в процессе наших бесконечных охот, хотя парочка средних кремнезубов неплохо подросла, прорвалась на старший уровень и встала во главе своих малых стай.

Мне они не подчинялись никогда. Вожаком для них был Вирр, а я оставался при нем чем-то вроде странного двуногого, которого нельзя есть. Но я и не претендовал.

Трое высших держались впереди остальных. Кремнезуб, скат и рогач: каждый — вожак собственного вида. Каждого Вирр подчинил уже после высшего Камня, в последние месяцы, и заметная часть наших Камней была добыта именно благодаря им.

Он обошел их по очереди. К каждому из троих наклонял голову, и тот тянулся навстречу, пока носы не сходились. Потом Вирр медленно двинулся вдоль рядов, ни к кому больше не прикасаясь. Задержался только возле двух кремнезубов-вожаков из самой первой его стаи.

По связи до меня доходило эхо того, что он им оставлял. Слов там не было, и сложно передать это словами. Но если бы пришлось, это было бы: «Выживите».

Ветер переменился, когда он дошел до последних рядов. С равнины потянуло чужим Зверем. На дальнем гребне я разглядел силуэты, штук двадцать. Рогачи, чужая стая.

Вирр вышел навстречу, и шерсть у него поднялась от загривка до хвоста. Губы разошлись, грудь заходила, но звука не было никакого. Он рычал молча. От этого рыка двести Зверей за его спиной легли разом. Силуэты на гребне постояли еще немного и пропали.

— Связь порвется, но тебя они запомнят, — сказал я, когда он вернулся на гряду. — Таких вожаков здесь до тебя не было.

Он опустил голову и ткнулся носом мне в плечо. Меня качнуло вместе с доспехом. Связь он снова закрыл наглухо, едва отошел от последнего ряда.

— Пойдем, — сказал я. — Наверху ждут, а долго прощаться ты все равно не умеешь.

Вирр пошел вверх на пламени, а я по ступеням рядом. Оглянулся он один раз, с высоты метров в сто. Стая ответила ему слитным единым ревом. И рев этот догонял нас до самой тучи. Но больше Вирр не обернулся.

Грузовой люк открыли на обе створки. Вирр пригнул голову, подобрал плечи и вошел, не дожидаясь, пока я покажу ему дорогу. Вскоре