30+ - Виталий Штольман
– Сеня, успокой его! – гаркнул один из санитаров.
Второй достал шприц и вколол ему. Тот сначала брыкался, но спустя мгновение обмяк.
– Куда его? – спросил я, выйдя в подъезд и закурив.
– В седьмую психиатрическую.
– Надеюсь, навсегда?
– Достал вас всех?
– Не то слово.
Санитар басовито заржал:
– А представляешь, каково нам работать с царями, вождями мирового пролетариата и вот такими персонажами?
– Не завидую.
– Ладно, бывай. А погоди, сигаретки не найдется?
– Найдется. Вы его там подольше подержите, мы хоть от вселенских заговоров отдохнем.
– Это уж врачам решать!
– Жаль!
– Ладно, бывай!
– Давай!
Спустя месяц сосед вернулся. И снова приступил к своим расследованиям, ведь тайные правительства никуда не делись и ждали, когда же объявится их извечный противник.
Преступление и наказание
По какой-то могущественной воле своей маменьки Лехе было строго-настрого указано тащить мешок картошки к любимой сестре, ибо ей надо, ибо она одна маленького Витюху растит… А ему в ночь на завод в смену, между прочим… Но разве ж кого-то это волновало? Ко всем вселенским горестям прибавился неработающий лифт. Восьмой этаж. Длинная лестница. Много ступенек. Прибавляющаяся ненависть. Хотел было устроить скандал, но там и без него уже справился Витюха, что довел мать до истерики, отчего у той слегка подергивался глаз.
– Леха, сделай что-нибудь уже с ним, я больше не могу, он постоянно врет.
– Марин, а что я сделаю, ты мать, ты и делай. У тебя карт-бланш на воспитание! Хочешь пори, хочешь не пори!
– Он тебя боится, ты же мужик.
– Ремня давала?
– Давала. Без толку. На день хватает, а потом опять двадцать пять.
– Телефон отбирала?
– Отбирала. Тоже самое.
– Телевизор запрещала?
– Запрещала.
– Ну тут мои познания в воспитании детей закончились.
– Ну поговори с ним что ль.
– А ты картошечки пожаришь?
– Пожарю.
– А мамкины помидорки малосольные у тебя остались, которые я в прошлый раз привозил?
– Остались.
– А самогонка батина осталась?
– Как-то ты издалека начал.
– Так осталась?
– Тебе на завод в ночь. Тебе нельзя!
– Тогда сама с малым разговаривай.
– Ладно, сотку. Не больше! Даже не уговаривай меня потом. Я тебя знаю! Как лизнешь только, то уже и не остановить.
– Договорились.
– Сотку! Не больше!
– Да, понял я, понял. Что ты мне по два раза повторяешь? Если я токарем на заводе работаю, то тупой что ль? Нет, не тупой! Еще какой умный! Я – чертежи читать умею, поняла? И техпроцессы! А тупой разве так может? А я тебе скажу: «Не может!» – затем Леха выдержал театральную паузу и подвел итог, – Кому попало пятый разряд не дают!
– Чего раскукарекался? Иди воспитывай!
– Сейчас договоришься точно.
– Сейчас ты договоришься точно и останешься без батиной самогонки.
– Витюха, иди сюда! – гаркнул Леха и сделал суровый вид.
– Зачем? Я играю! – буднично донеслось из комнаты.
– Виктор, сюда иди!
– Ну чего-о-о-о? – мальчишка возмущенно зашел на кухню, не выпуская телефон из рук.
– Телефон дал! – Леха протянул руку.
– У меня катка!
– В рифму ответить, катка?
– Не надо!
– Дал сюда!
Витюха недовольно отдал телефон и попытался ретироваться, изображая горе мирового порядка.
– Стопэшки, куда пошел?
– Ну чего еще-то надо? – мальчишка демонстративно налил слез в глаза.
– Матери врешь почему?
– Не вру.
– Как это не врешь, если она говорит, что врешь.
– Не помню такого.
– Витя! – Леха снова прикинулся плохим дядей.
– Ну если только чуть-чуть! А чуть-чуть – это ж не считается, да?
– Еще как считается! Ты ж обещал не врать.
– Когда?
– Я не помню.
– И я не помню. Значит, не было.
– Видишь-видишь? – не отвлекаясь от чистки картошки, констатировала факт Маринка, – Что мне с ним делать? Беда, а не ребенок! Сил моих больше нет! Он меня скоро до психушки доведет!
– Бить будем?
– Я бабушке