30+ - Виталий Штольман

красна. Дрожь кожи по лжи. Урожай на межи. Художник скажет, и натура лежит. Жилье для животных – гроши. Жирдяи в потехе. Жизнь вширь. До вершин. Дыши, леший, и от души напиши. Вашим. Нашим. Шире – пшик. Водочки бахнешь? С икрой? Не шипи. Зажигаю под тост вершинный. Туши! Крах маха для людей затраханных, Страхуя кеды в бегах. Страх. Страсть. Астрал. На иглах нахал. Накал в низах. Накат. В летах. В часах. Голос зачах. Зачем? Почему? Кричат деляги. Кричат телята. Му-у-у-у-у! Ошибался тот, кто что-то делал, Дербаня идею, по дебрям потея. По телу. По теме. Потехи ради. Крах неизбежен во мраке, братик! Кстати… С какой стати? С какой статьи? С какой матери? Порции шор воруют мажоры, Упорно кринжуя сортами движовыми. Му-у-у-у-у! Блюйте, пажи, ранжиром чарованные! Выпьем, звеня хрусталем. Слыхали салют на улице? Встаем! Выходим! Для людей порции. Хозяин ваш заморочился! Добавьте в лицах гордости…

Ну как?

– Вау, круто! Я поеду?

– Точно?

– Точно!

Его мания достала уже всех окружающих. От него ушла жена, отвернулись все друзья, а теперь он достает своих соседей, которые вынуждены жить с ним рядом.

Вечером я услышал какой-то шум в подъезде. Здоровые мужики в белых халатах пытались вытащить его из квартиры. Он вцепился в дверь и орал свои стихи:

Я – врач, что видит боль. Не гений. Я – мать, отец, что плачут у могилы. Я не виновен, но судимый. Я – вся любовь. Я – все добро из мира. Я парю в небесах, но на ногах пудовы гири. Сорви их. Соври мне. Нокаут на ринге. Отсчет. Горит Рим от рифм моих, печет. Я жюри не одобрим. Я – огонь для этих льдин. Я – вторая половина. Братцы! Я и есть первопричина!

Следом шла проза: «Это они вас прислали. Я знаю. Они боятся правды. Я все про них знаю. Это масоны и иллюминаты! Я все знаю! Все! Абсолютно все!»