Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман
– Анечка? – Валентина Дмитриевна начала перебирать пальцы, – Это твоя двоюродная, нет, троюродная тетка из Саратова.
– А Волков Егор?
– Это сын Анечки. Твой четвероюродный брат.
– Мам, я их никогда в глаза не видела.
– А вот плохо, что ты родню свою не знаешь. Как раз и познакомитесь.
– Зачем?
– Как это зачем? Они вообще-то родня. Родня, которая хочет погулять на твоей свадьбе. Мы давно не виделись, а вот как раз отличный повод.
– То есть двадцать три года я не знала об их существовании, а тут вдруг понадобилась?
– Как же ты не понимаешь, дуреха, это политика. Они обидятся, если я их на свадьбу единственной дочери не приглашу.
– Хорошо, если ты вся из себя такая за традиции, то где мое приданное?
– Вот! Квартира эта!
– Так вы с папой в ней живете.
– Ну, как помрем, ты будешь жить, – Валентина Дмитриевна зло посмотрела в адрес будущего зятя, – Но твой этот пусть губу-то не раскатывает, мы еще поживем. Долго поживем!
– Значит, я – бесприданница. Меня вообще никто замуж взять не должен. Славе надо памятник поставить, что решил жениться на мне.
– Чего ты такое говоришь?
– А ничего! Я этих непонятных людей поить не собираюсь.
– Они – родня и близкие люди.
– Кому?
– Нам!
– Тебе!
– И что?
– Мама, это моя свадьба, я не хочу видеть на ней людей, которых не знаю.
– Вот и познакомишься.
– Ты нормальная?
– Ты как с матерью разговариваешь?
– Чего за шум-гам? – на кухню зашел Владимир Прокопьевич.
– Володя, она отказывается от нормальной свадьбы. Представляешь? Никакого выкупа. Ни гулянки. Ни порванного баяна.
– Ни пьяной драки! – загоготал отец.
– Папа! – возмутилась и Маша.
– Понятно дело, чего от вас Славка сбежал.
– Как это сбежал? – хором вырвалось из дам.
– Так и сбежал! Достали вы его! А кого б не достали?
– Володя, ты вообще на чьей стороне?
– Пойду покурю!
– Ты только пришел!
– Сами тут разбирайтесь, истерички!
Ссора продолжалась еще долго, Владимир Прокопьевич успел уехать на рыбалку за город на все выходные и вернуться с нее. Мать отлучила Машу от семьи, но замуж за Славу та все же вышла. Тихо. Мирно. Без посторонних людей. И без приданного. Просто расписались. Накопили на взнос по ипотеке. Живут. Валентина Дмитриевна после рождения внучки нашла повод для гордости перед соседями и помирилась с дочерью. Дальше все жили в добре и счастье, пусть и без фотографий с шикарной свадьбы.
Отворот
Был у меня когда-то на заводе задорный коллега Ярик, с коим мы сошлись на любви к кирянию. Не буду лукавить: киряли часто, киряли задорно, потому-то в кабинетном шкафу и открыли бар под названием «Пиратская бухта», что по обычаю своему открывался после обеда, а закрывался, как получится, но однажды случилось страшное – жена Ярика, Алиска, не оценила декадентской красоты мужа и запретила тому пить со мной, мол, я продал истину тьме дьявольских языков и теперь спаиваю всех, с кем сводит судьба.
Случилось сие после очередного заседания в «Пиратской бухте», когда на борту корабля закончился ром, а желания предаваться веселью – нет. Мы с Яриком, вооружившись бутылкой «Финляндии», отправились к нему домой, чтобы продолжить посиделки под задорную игру в футбол на «Play Station». Все шло достаточно хорошо, пока не пришла Алиска и не закатила истерику. Ярик подобное, может, и стерпел бы, но горящая душа говорила, что он – далеко не мальчик для столь примитивного избиения и решил напомнить, что живут они в его квартире, а жена тут приживала залетная. Беседа как-то не задалась. Красноречивые ругательства с особым изяществом поражали, то одного собеседника, то другого. Вот она – постылая семейная жизнь, которая последние несколько лет с трудом пыталась не сойти со ржавых рельс, ведущих в тупик. Влюбиться – это выиграть в лото, вопрос в том, насколько хватит выигрыша. В коридоре раздался оглушительный хлопок, подтверждающий истекший срок любви и переводящий скандал в следующую фазу.
Все это время я скрывался в комнате и молился всем известным мне богам о том, чтоб эти вибрации человеческих душ не направили вектор силы в мой адрес. Когда пахнет жареным, я всегда ретируюсь, чтоб не попасть под горячую руку. Тем более, если отборно бранятся милые и летает над головой посуда. Семейное побоище переместилось на кухню, что дало мне шанс к отступлению. Я схватил лишь самое дорогое моему сердцу… Бутылку и кроссовки… И дал деру до дома, где намешал водку с «Ред Буллом»