Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман
– Эко залепетала, коза! Жаль отца дома нет! Он бы тебя… Ремнем по жопе, – воздушная сирена казалась бы приятным звуком по сравнению с тем, что вылетало изо рта родительницы, – Мы, значит, с отцом ее учили-учили, сами недоедали, в лохмотьях ходили, чтоб наша девочка-припевочка в люди вышла. А она вышла и плюнула в родовой колодец, етить-колотить. Слава, ну ладно она – дура дурой, ну ты-то куда? Ты же будущий кандидат наук… Исторических наук, между прочим. Провел бы ей лекцию о семейных ценностях на Руси. Нет, так дело не пойдет! Либо у вас будет нормальная свадьба, либо ее не будет и точка. Я – мать, и я так решила. Отец тоже так решил. Приедет подтвердит.
– Мама, прекрати!
– Сидеть и думать! Я сейчас!
Спустя пару минут разъяренная Валентина Дмитриевна вернулась на кухню с бумагой, исписанной с двух сторон.
– Знаешь, что это?
– Что?
– А ты посмотри-посмотри!
– Список наших родственников и соседей?
– Нет, милочка, это список гостей на твою свадьбу. Посидела тут намедни, подумала за вас блаженных.
– Тут сто два человека.
– И что?
– Это только с нашей стороны, а со стороны Славы тоже кто-то приедет.
– Слава, у тебя много родни? – будущая теща переключилась на зятя, который старался не подавать признаков жизни, чтобы не участвовать в сей перепалке.
– Да, не особо, – еле выдоил он из себя.
– Видишь, у Славы мало родни, это хорошо, очень хорошо, хотя коллег из института обязательно позови, это важно для развития твоей ученой карьеры.
– Ага.
– Чего ага? Агакает он. Сколько на кафедре у вас человек?
– Не знаю, двадцать-тридцать.
– Отлично, зови всех. И про завкафедры не забудь, – Валентина Дмитриевна допила чай, – И ректора.
– Ректор не придет.
– Ах, да! Ректор-то к уважаемым людям ходит, а ты еще пупок.
– Мама!
– Нет, мне совсем не нравится твоя вспыльчивость. Ты точно не беременна?
– Нет, я не беременна.
– Слава, она беременна? – рентгеновский луч будущей тещи осветил мозг будущего зятя.
– Н-н-н-нет.
– Дочь, как-то он неуверенно говорит.
– Слава, а ну скажи уверенно! – тут жениху прилетело и от невесты.
– Нет.
– Видишь, мама, уже увереннее.
– Куплю тебе тест, проверим.
– Мама!
– Все, не мамкай тут. Чайник лучше поставь, – Валентина Дмитриевна продемонстрировала публике дно стакана, – Итого сто пятьдесят человек. Хорошая свадьба получится. Ох, доча, гульнем, так гульнем.
– Мам, это минимум миллион.
– И что?
Чайник обозначил признаки жизни.
– Где мы столько денег возьмем?
– Кредит возьмете. Все так делают. Свадьба – вообще-то один раз в жизни… Или не один? – Валентина Дмитриевна выстрелила чувством превосходства в Славу, – А вы, молодой человек, поясните свои намерения! Наша доченька не из тех, которых можно поматросить и бросить. У нас приличная семья. Рабочая. Но приличная. Мы тут не абы кто.
– Все будет хорошо. Мы не будем разводиться.
Чайник закипел.
– Ха, – рассмеялась будущая теща, – в первом подъезде у нас Ольга живет, Наташкина дочь. Маш, чаю мне налей. С чабрецом. – Она протянула стакан дочери. – Так вот, ее муженек, Ольгин в смысле, через полгода сбежал к молодой проститутке. Та теперь страдает, ночами не спит. Все, прошли радостные времена. И замуж-то ее теперь попорченную никто уж не возьмет.
– Мам, у нее уже парень есть, что ты наговариваешь? – Маша поставила перед матерью стакан с чаем.
– Цыц, я сказала! Парень-херарень. Не муж, этим все сказано, – Валентина Дмитриевна отпила чай в стиле барахлящего карбюраторного «Жигуля».
– Они планируют пожениться.
– Это он ей в уши дует. Я знаю. Мне Наташка говорила, а она врать не будет. Она – благочестивая женщина.
– Мам, мы не будем брать кредит, чтобы поить непонятных людей.
– Непонятных людей? – глаза Валентины Дмитриевны наполнились кровью, – Это твоя семья-то – непонятные люди? Боже, кого мы воспитали! Дьявол в тебе сидит! Дьявол! – она тут же перекрестилась трижды, – Слава, а ты куда смотришь?
– Слава, ты не хочешь за меня заступиться? – на бедного паренька накинулась еще и возлюбленная.
– Пойду-ка я покурю.
– Вот на эти соски у тебя деньги есть, – пронесся рык будущей тещи, – а на свадьбу нет?
– Мам, кто все эти люди? –