Тайна Ведьминого леса - Татьяна Филатова

в окно, из которого не так давно выглядывал сам. Михаил остановился: из только наполовину забитого досками проема на него смотрела та самая блогерша, которую он уже встречал в коридоре усадьбы. Она стояла недвижимо, с тоской глядя стеклянным взглядом на двух живых людей, что вот-вот должны были войти в дом. Но вдруг к ней со спины подошел еще кто-то: кто-то темный, серый, кто-то, на кого совершенно не хотелось смотреть. Миша не видел лица той женщины, а то, без сомнений, была женщина, ведь он смог разобрать темно-серое платье, что стало таким, скорее всего, от времени и грязи. Журналистка, чье обескровленное тело, заштопанное мамой Лены, сейчас лежало в морге, покорно повернулась к той, что стояла за ее спиной, и они обе скрылись в комнате. Михаил негромко выругался. Как быть? Куда идти? Прямо сейчас в усадьбе были призраки: кем именно была та женщина в сером платье, он не мог знать наверняка – призрак ли она или мертвец, что встает из своей могилы? Но вот то, что блогерша явно предстала перед ним не во плоти – в этом Сафронов не сомневался, ведь плоть ее сейчас хранилась в холодильнике. Однако дождь все еще шел. Михаил подумал: оставаться на улице, где за тобой из окна наблюдают души умерших здесь людей, или же зайти под крышу в один с ними дом – разница невелика. К тому же скоро должны прибыть и остальные, вот только как они проберутся к усадьбе, когда только-только натоптанную тропинку наверняка полностью размыло?..

Они вошли в дом. У Михаила был выбор: положить Лену на диван, на котором прошлой ночью ее мать осматривала тело погибшей здесь молодой женщины, или же отнести девочку в другие комнаты. Он решил пройти туда, где, судя по всему, когда-то давно была столовая. В центре комнаты по-прежнему стоял старый дубовый стол, весь покрытый плесенью и пылью. Миша усадил Лену на пол к стене, где, как ему показалось, меньше всего было мусора, сам же хотел выйти из этой комнаты, чтобы подняться на второй этаж – не особо понимая, зачем, но Лена подняла на него свой пустой взгляд и прошептала:

- Не уходите. Пожалуйста. Мне страшно.

Михаил не ушел. Он остался вместе с девочкой в столовой усадьбы, в которой царил полумрак. Все четыре окна здесь были изнутри плотно заколочены досками, вероятно, еще в сороковых годах, из-за чего казалось, что эта комната, как и детская спальная наверху, была полностью во власти призраков. Сафронов принялся выламывать и выбивать доски, загоняя в кожу ладоней занозы. Снаружи света было немного: тяжелые, серые тучи плотно затянули небо над Ведьминым лесом, и все же в столовой становилось чуточку светлее. Окна выходили на левую торцевую сторону усадьбы, где высота росшей там травы достигала почти середины их рам, над которыми ползли вьющиеся растения, что оплетали весь дом и тянулись к его крыше, словно щупальца кракена, обвивающие величественное судно и тянущиеся к его грот-мачте.

Выбивая гнилые доски на крайнем, четвертом окне, Михаил увидел, что дождь, наконец, прекратился, но, как только он вырвал из рамы последние заколоченные в нее ржавые гвозди, сорвав оставшуюся доску, его словно отбросило назад невидимой ему силой – прямо перед ним за окном стоял тот же парень, которого он уже видел ранее – Василенко Максим. Кожа на лице давно неживого юноши была серого цвета, белесые глаза напоминали стеклянные протезы, и все же неживые губы снова зашевелились:

- Вы уже нашли ее? – через разбитое стекло услышал Михаил и, громко закричав, бросил в окно вырванную им полминуты назад доску, выбив ею остатки стекол в старой раме.

Парень исчез. Миша, тяжело дыша, взглянул на экран своего телефона.

- Где же ты, Вадим? – пробормотал он, понимая, что по той грязи, какая теперь была в лесу, Вадим еще не скоро сможет дойти до усадьбы.

- Вы слышите? – тихим, напуганным голосом спросила Лена, что только перестала дрожать. – Там кто-то плачет.

Сафронов обернулся, свел к переносице брови, прислушался. Девочка была права: прямо над ними на втором этаже кто-то тихо плакал. Определенно, это была женщина, и, судя по характеру ее плача, она переживала какое-то большое горе.

- Нужно ей помочь, - простонала Лена.

- Нет, - отрезал Михаил. – Ей уже не поможешь…

- Почему? – удивилась девочка.

Он не знал, что ей ответить. Рядом стоял деревянный стул, но Михаил не рискнул на него сесть, вместо этого он сел на корточки прямо напротив девчонки, чтобы видеть ее глаза.

- Лена, - сказал он. – Постарайся вспомнить и рассказать мне подробнее: что или кого ты видела в лесу? Ты можешь сказать мне такое, что не сказала бы даже маме.

Девочка отвела взгляд.

- Прошу, - негромко, но все же настойчиво, говорил Михаил. – Кроме того, что та женщина была в тумане… Что еще ты хочешь сказать, но боишься? Я знаю, это может быть странным и даже необъяснимым, но я поверю тебе. Обещаю.

Лена поглядела наверх, на потолок – со второго этажа усадьбы все еще доносился плач.

- Это она? – спросила у Сафронова Лена, глядя на обвисшую штукатурку на потолке столовой. – Это плачет та женщина? Она призрак?..

Девочка вновь перевела свой взгляд на коллегу ее мамы, и в том взгляде Михаил прочел страх.

- Я не знаю, - честно ответил Михаил. – Наверное.

Плач наверху вдруг прекратился, и оттуда теперь послышалось тихое пение: казалось, кто-то убаюкивает младенца, напевая над его кроваткой колыбельную. От этого звука и Михаилу, и Лене стало еще более жутко, чем было.

- Ее лицо… - девочка отвела взгляд. – Оно такое худое и серое… А руки длинные. И тонкие… У нее была с собой какая-то золотая игла. Длинная – я раньше таких не видела. И она эту иглу…

Лена заплакала. Пение наверху прекратилось.

- Что было дальше? – спросил Михаил, стараясь сохранять самообладание и внешнее спокойствие.

- Она наклонилась над ними… - сквозь слезы шептала Лена. – Она выпила всю их жизнь. Быстро, очень быстро… Я думала, она и меня убьет.

- Не убила. С тобой все хорошо, - ответил Михаил.

- Не хорошо, - заплакав, с трудом проговорила Лена.

В этот момент раздался громкий звук, и Михаил услышал тяжелые шаги. Насторожившись, он поднялся на ноги и уже потянулся за оружием, когда вдруг в комнату вошел Вадим.

- Я нашел