Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

— Так ломают наследника, — сказала она.

— Нет, дорогая, так ломают наследника, которого нельзя убивать. — Он наконец закурил. — Одна сторона хочет, чтобы мальчишка никогда не поднялся. Убить не может или не смеет, потому что за кровь придётся отвечать перед теми, кто эту кровь считает своей. И другая сторона, которая его прячет и держит при нём человека, каких в империи по пальцам. Но почему второй приказ был убить?

— Может, заказчиков было двое? А мы как идиоты стоим посередине.

— Мы даже не посередине. Мы — палка, которой одна сторона тыкала в другую, пока другая не проснулась. — Герман выдохнул дым. — Мы сделали ровно то, что нам велели, и нам заплатили. Потом нам велели добить, и мы полезли снова. Сейчас нам поставили срок. А сегодня ты встретила того, кто всё это время стоял рядом с мальчишкой и молчал, потому что ему было не до нас.

— И заказчик всё это знает.

— Заказчик или заказчики знали с первого дня, — сказал Герман. — Иначе не платил бы такие деньги за такую ерунду.

Лидия закрыла глаза и просидела так с минуту.

— Тогда у нас два варианта, — сказала она. — Первый: мы выполняем заказ. Для этого нам надо сначала пройти через того, кто при мальчишке, а ты сам только что сказал, кто это. Я пробовала сегодня, и результат ты видишь.

— Второй.

— Второй — мы спрыгиваем. — Она подалась вперёд, и забинтованные руки легли на стол. — Он сам предложил мне это, Герман. Не милость и не пощаду, а союз, и условия он назвал сразу.

— Слушаю условия.

— Первое. Мы закрываем заказ и выходим из игры. Сегодня, не завтра.

— Это я и так собирался сделать. Дальше.

— Второе. Вся подноготная на Ллойда. — Лидия смотрела ему в глаза. — Не то, что я отдавала тебе в отчётах, а всё: прокладки, банк, транспортная контора, фонд, счета, даты, люди, через которых шли указания. Вся моя работа, целиком и без утайки. Все четыре года, которые мы работали с ним, и особенно всё, что связано с этим делом.

Герман помолчал.

— Он собирается идти по цепочке вверх.

— Он собирается выжечь её до самого верха, и сказал он это так, как говорят про дела, уже решённые.

— А мы ему зачем? У него род за спиной.

— У него, Герман, нет времени и нет своих людей в этом графстве. — Она чуть качнула головой. — Мы с тобой — четыре года наработок, три десятка человек, связи в полиции и знание того, кто кому платит от порта до северной заставы. Он сказал прямо: ломать инструмент, которым удобно работать, глупо. Надо убивать тех, кто держит его в руках.

— Мне это даже нравится. Хорошая логика. — Герман усмехнулся, и усмешка вышла кривая. — Третье?

— Голова Штайнера.

В кабинете стало очень тихо.

— Повтори.

— Голова Вернера Штайнера, — сказала Лидия. — Отдельным пунктом. Я спросила, зачем ему это, ведь мальчишку Штайнер травил по нашей же наводке. Он ответил, что счёт у него личный, что это дело не Алекса Доу, а его собственное, и что он очень мстительный. Улыбался при этом так, что я предпочла не уточнять.

Герман откинулся в кресле и в первый раз за это утро рассмеялся.

— Он требует от меня того, чем я и так занимаюсь, с тех пор как узнал, что именно этот ублюдок торгует Искрой на моей земле.

— Я заметила. И он, думаю, тоже. — Она позволила себе тень улыбки. — Он не просил нас делать чужую работу, Герман. Он просто запросил у нас то, что мы готовы отдать и так. Похоже, ему действительно нужен союз.

— Красиво. — Герман потёр ладонью щетину. — Значит, он даёт нам выйти из-под Ллойда, а взамен получает всё, что мы знаем о Ллойде, и голову человека, которого я и без него собирался прикончить. Умно. Слишком умно, чтобы быть простым.

— Он не требует служить и не требует денег, — сказала Лидия. — Ему нужно одно: чтобы мы перестали стрелять в мальчишку. Остальное — то, что нам самим выгодно делать.

— И ты ему веришь.

— Я верю в выгоду, — сказала Лидия. — Он сказал это ровно теми же словами. Убить нас ему сейчас дороже, чем оставить, а я умею считать чужую выгоду не хуже своей. Пока мы ему полезнее живыми, мы живы.

— А когда перестанем быть полезными?

— Тогда посмотрим, — сказала она. — Но, Герман, до этого «тогда» надо ещё дожить. А если мы сегодня скажем заказчику, что продолжаем, мы не доживём даже до конца месяца. Он объяснил мне, как именно, и я не хочу это тебе пересказывать.

Герман смотрел на женщину, которую восемь лет считал самым холодным человеком из всех, кого знал, и видел, что она не блефует.

Он перебрал в голове всех, кого мог поставить на эту работу, и получил один и тот же ответ. Специалисты нужного уровня стоят таких денег, каких у него нет; они приедут, засветятся и оставят следы, а следы ведут не к заказчику, следы ведут к нему. И даже если найти и оплатить, работать им придётся не против восемнадцатилетнего стипендиата, а против человека из закрытой родовой школы. Результат будет тот же, что у лучшей его ищейки, только трупов больше. А потом в его голове возникла жуткая мысль, и он задал вопрос:

— Лидия, как мы познакомились? — Он смотрел на неё и улыбался, а она улыбнулась в ответ.

— Ты вмешался в драку, чтобы помочь младшему лейтенанту Лидии Вейн отбиться от очень назойливых ухажёров. Ты думаешь, что я зеркальщик?

— Уже нет. Так далеко за такой короткий срок они не залезут в чужие мозги. Но на несколько мгновений я засомневался, так что мы спрыгиваем. Ты права, другого шанса выжить у нас нет.

Он придвинул к себе телефон, выдвинул нижний ящик и достал второй аппарат, тот, который Лидия принесла ему два года назад через свои столичные знакомства. Защищённый канал. За два года он пользовался им одиннадцать раз.

— Сядь так, чтобы слышать, — сказал он. — И молчи.

Ответили