Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

— Не там.

— Тогда скажи. Кто тебя призвал?

Я улыбнулся.

Впервые за это утро мне стало по-настоящему хорошо, и я знал, что улыбка у меня сейчас нехорошая, потому что она отшатнулась и вжалась спиной в стеллаж.

— Мальчик, которому вы сломали ядро, очень хотел жить, — сказал я. — Ему было больно. Ему было страшно. А страшнее всего было то, что рядом не оказалось ни одного человека. Ни одного, Лидия. Восемнадцать лет в приюте и пустая комната в конце.

Она не двигалась.

— Он умирал долго и всё это время искал, кто ему поможет. И нашёл ритуал призыва демона мести. Мальчишка с разбитым ядром, без денег и без единого друга сделал всё сам, по инструкции, и предложил в уплату единственное, что у него оставалось. Своё тело.

Я наклонился вперёд и оскалился.

— Демон бы пришёл, будь я на его месте. В моём мире их полно, и они очень любят такие приглашения: с умирающего ребёнка можно взять почти всё и не подавиться. Только зов ушёл дальше, чем мальчик рассчитывал, и на его приглашение явился не демон.

— А кто? — очень тихо спросила она.

— Тот, кто их убивал. Я половину жизни выжигал демонические культы, Лидия, и делал это так хорошо, что моё имя в тех местах, где я проходил, стало проклятием.

Она смотрела на меня и не могла отвести взгляд.

— Я забрал его тело в обмен на его просьбу, и я её исполню, потому что клятва для меня не слово, а то, из чего я сделан.

В гараже было холодно. Она сидела на бетоне, обхватив себя руками, которые я ей только что вернул, и смотрела на меня снизу вверх, и я видел, как в ней достраивается картина. Не про Ллойда. Про них всех: про Германа, про пятерых в переулке, про указание сломать ядро и не оставлять трупов.

Они не убили Алекса Доу. Они домучили его ровно до той точки, где человек начинает звать кого угодно.

И вот тут я произнёс вслух то, что понял только сейчас, вместе с ней.

— Вас погубила ваша аккуратность, — сказал я. — Убей вы его сразу, ритуал не состоялся бы. Лежал бы просто мёртвый ребёнок, и весь ваш заказ был бы выполнен. Но вам велели ломать и не убивать, и вы сделали именно так, как велели. Вы очень хорошие исполнители, Лидия. Вы всё сделали правильно и своими руками открыли дверь.

Она беззвучно шевельнула губами, и я не понял, клятва это или нет.

— Вы меня призвали, — сказал я. — Ты, твой Герман, ваш виконт Ллойд и тот, кто стоит за ним и до кого ты не докопалась. Вы сделали это аккуратно, по инструкции, без трупов и без шума. И за это придётся заплатить.

— Ты сказал, что не в обиде за выстрел.

— Я действительно не в обиде. Выстрел — это лишь работа, мне тоже приходилось убивать за деньги. — Я поднялся с ящика и накинул на плечи разрезанную рубашку, потому что в гараже действительно было холодно, а крови во мне осталось немного. — Счёт не за выстрел. Счёт за мальчика, чьё тело я ношу и чью жизнь я забрал. За него я спрошу с каждого по очереди, и каждый успеет понять, за что именно.

— Включая меня.

— Включая тебя, — согласился я. — Но не сегодня и, скорее всего, не в этом году. У меня очередь, а ты в этой очереди далеко не первая и, что важнее, ты в ней единственная, кто мне сейчас полезен живым. Считай это отсрочкой. Отсрочка — это не прощение, это просто другой срок. Ты и Герман лишь инструменты.

— Зачем ты говоришь мне всё это? — спросила она. — Ты мог промолчать. Я бы работала на тебя и не знала.

— Мог. — Я посмотрел на неё сверху вниз. — Только человек, который не знает, на чьей стороне выгоднее оказаться, когда придёт срок, рано или поздно выбирает не ту сторону. А ты умеешь считать. Теперь у тебя есть все расклады, и я хочу, чтобы ты считала с ними, а не с половиной.

Она сидела и смотрела в бетонный пол.

Я знал, что она сейчас видит. Не меня. Ту ночь в Блэкфене, которую сама же и спланировала. Пятерых в переулке, что ломали ребёнка, по инструкции. И мальчишку, оставленного умирать в одиночку, потому что так было аккуратнее.

— Ты настоящее чудовище, — прошептала она, глядя в пол.

Она чувствовала, что я говорю правду, и понимала, что я намного опаснее всего, с чем она когда-либо сталкивалась.

— Я куда хуже, Лидия, я целитель, — ответил я. — И лучше всех умею лечить от самой смертельной болезни, имя которой — жизнь.

— И что мне помешает попытаться убить тебя вновь?

Какая умная девочка. Из неё вышло бы хорошее дополнение к Мире в отдел аналитики, если бы я его собирал.

— То, что клятва парня даёт мне очень широкую трактовку для действий. Я предлагаю тебе и Кайзеру союз. Пока он держится, вы будете жить, а если нет, то вспомни все ваши легенды о тех, кого вы называете владыками астрала. Так вот, они все и в подмётки мне не годятся. Я заберу ваши души, и вы станете моими рабами, как им стал Райс. Мне нужны все, кто виновен в боли Алекса Доу, вы в последнюю очередь, как я уже говорил, вы всего лишь инструменты, а ломать инструменты глупо. Нужно убивать тех, кто держит их в руках.

— Тогда что помешает тебе нас кинуть?

— Выгода. Она работает куда лучше, чем любая дружба или союз.

Я говорил на понятном ей языке, и Лидия прекрасно это понимала.

— И что ты хочешь от меня?

— Всю подноготную на Ллойда и голову Штайнера.

— Штайнера? — Она посмотрела на меня с искренним удивлением.

— Именно, если ты не заметила, я очень мстительный. Вы помогаете мне, а я помогаю вам выжить в текущей ситуации, что уже немало. Штайнер нужен именно Линь Ша, а не Алексу Доу. И я прекрасно понимаю твой следующий вопрос. Изначально я хотел продать тебя Штайнеру и снять с себя метку человека Кайзера, плюс получить с этого дивиденды.

— Но теперь решил, что