Ёжка спасает Новый год - Антон Владимирович Соя
Собравшиеся под дубом разом охнули. Это же он про Ёжку да? Сомнений не осталось. У Костика ёкнуло сердце. Да-да, оказывается оно у него было. Он и сам только что в первый раз в жизни в этом убедился.
– Но почему сразу украли? – закричал Костик. – Откуда вы знаете? Может, она просто к бабушке смоталась на денёк.
– Эх, Бессмертный-Бессмертный, я зря словами не бросаюсь. Есть у меня и свои сказочные источники и глобальная сеть, – вздохнул завуч. – Вот скажи мне, как Ёжка сегодня одета была?
– Как, как? Как Снегурочка, – сердито сказал Костик.
– Вот именно! Как Снегурочку её и украли, – кивнул огромной головой Пушкин.
– О, нет! – вскрикнула впечатлительная Софочка.
– Ёлки-палки! Лес густой! Это ж я её Снегурочкой назначил, – пробормотал Костик и в отчаянии схватился обеими костлявыми руками за безволосую голову.
– По всей необъятной стране нашей сегодня разом снегурочки пропали, – продолжил вещать Котофей Котофеевич. – Объявились с ночи везде белые ходоки на обломках лыж. С виду неприметные. Обычные снеговики. А на самом деле хитрые и опасные разведчики – морозомби. Одной снегурке-каратистке в Вологде удалось спастись и сбежать от них. Она-то всё и рассказала. Я сразу же бросился вас собирать, да опоздал. Украли уже нашу Ёжку Не уберёг я наше сокровище!
«Может, я всё ещё сплю, – подумал Костик, что-то уж больно всё это на мой плохой сценарий Ёлки походит». И он даже ущипнул себя за нос. Не помогло. Только зря боднул затылком от боли Горышино толстое пузо.
– Вот такой вот ужас и кошмар, дорогие мои одношкольники, – Пушкин нервно заходил вокруг дуба. – Как же наш мир без снегурочек-то? Говорят, что и Дед Мороз теперь не придёт, и Нового года не будет. Только старый. И всё опять будет по-старому. Полярная ночь. Северное сияние. Холодная война. Ядрёная зима. Хоккей, бобслей и фиговое катание. Ой, нет не совсем фиговое, то есть совсем не фиговое. Фигурное! Холод, снег и лёд. И вечный декабрь впереди.
– Кто их наслал на нас, морозомбей этих, Котофей Котофеевич? – спросил директор школы Афанасий Профанасьевич, у которого уже рябило в глазах то ли от быстро ходящего туда-сюда Пушкина, то ли от его страшных рассказов.
– Известно кто! – Пушкин остановился и поднял к верху палец с острым когтем. – Снежная императрица! Её Ледяное Величество Изольда-Снеговиктория Великая и Холодная, собственной персоной! Всё не уймётся никак. Это она всех снегурочек похитила. Как пить дать она. Больше некому Узнаю её холодный расчёт. Кто-то, видать, опять разбил её ледяное сердце, вот она и решила заморозить наш мир.
– Весь мир? И даже Африку? – спросила, видимо, быстро идущая на поправку Василиса Премудрая. – Там же сейчас лето.
– А будет зима, – меланхолично ответствовал Пушкин. – Зима в сердце. На душе вьюга.
– Да что тебе Африка, Вася? – вскочил с дубовой скамьи Иван Царевич. – Она нашу Ёжку украла! Она хоть жива, наша Ёженька?
– Надеюсь, что да, – Пушкин протёр хвостом запотевшее пенсне. – Императрица неспроста у себя там всех снегурочек собирает. Ничего хорошего я от этой дамочки давно уже не жду. Что-то очень подлое задумала, злодейка Изольда-Снеговиктория.
– Это всё какой-то розыгрыш, – сказал до сих пор молчавший Змей Горыныч. – Так не бывает. Так не должно быть в нашем мире. Нашем добром старом реальном мире. Не должно быть в нём злобных ледяных императриц.
– Так она ещё пока и не в нём, – ответил завуч. – Она, слава Бастет, Одину и Перуну, в своей ледяной империи Снегландии, в параллельном мире, в ледниковом периоде сидит. Но, похоже, нашла лазейку в наш мир и хочет переделать его под свой. Правда, есть и хорошие новости.
Пушкин замолчал, выдерживая театральную паузу. Тишина в холле школы зазвенела хрустальным звоном.
– У нас тоже есть портал в её мир, друзья, – Пушкин обвёл собравшихся торжествующим взглядом, его голос окреп, набрал обертонов. – Мы вернём нашу Ёжку и спасём Новый год!
– Дупло – портал! – закричал Костик. – Я всегда это знал!
– Я спасу тебя, Ёжка! Ура! Ура! Ура! – заорали в три горла головы Горыши.
– И я! – спохватился Костик.
– Нет, я! – неожиданно сильным голосом проорал Иван Царевич.
Пушкин одобрительно кивал на ликующие крики в зале. Но не всем.
– Я тоже пойду в ледовый поход, – сказал дядя Коля, решительно выдвинувшись вперёд и сжав пудовые кулаки. Повязка на голове делала его похожим на пирата.
– Несказочным персонажам в портал вход воспрещён. Извините, уважаемый Николай, – срезал его Пушкин.
– Ну вот, – обиженно вздохнул Афанасий Профанасьевич, – началась сказочная дискриминация. Так я и знал.
– А нас пустят? – спросил за всех больных разноцветным вирусом Иван Дурак. – Мы тоже хотим. Все.
– Нет, Иван, – строго сказал завуч. – В портале очень строгая система пропуска. С повышенной температурой никто не пройдёт. Сгорите во время перехода. В поход пойдут Кот Баюн, Иван Царевич, Миша Леший и Кощей Бессмертный.
– Не понял, – обиженно сказал Горыша, – а как же я? Как они без меня ледяное царство растопят? Как они эту Импера-птицу без меня победят?
– А как ты, Змей, в дупло пролезешь? – не удержался от ехидства Емеля Пугачёв. – Не твой размер, однозначно.
– Легко пролезу, пустомеля, – огрызнулся Горыша.
– Нет, ну правда, Горыныч, никто не сомневается в твоих силах, мужестве и отваге, – вздохнул Пушкин. – Но это же совершенно невозможно. Разве что превратить тебя во что-то маленькое. Я думал об этом. Допустим, превратит тебя в воробья здесь одна из Василис.
– А они могут? – вздрогнул Горыша.
Васи синхронно кивнули.
– Могут, могут. Не сомневайся. Но там-то кто тебя обратно в змея превратит? Только Ёжка.