Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман
– Слышь, баламошка, ты там из ума выжил, шоль? – в дверь тарабанила Марфа Ильинична.
– Она догадалась. Она догадалась. Сейчас объявятся ее иностранные покровители и порешат меня. Прямо здесь. Из пистолета с глушителем. Я в сериале такое видел. Без свидетелей. Без жалости. По беспределу.
– Ты цены на коммуналку видел? – Голос жены стал агрессивнее. – Мне почку продать потом, чтоб оплатить водопад, который ты там устроил?
– Товарищ майор, вынужден откланяться! Угроза раскрытия! Угроза раскрытия! Конец связи! – прошептал Сковородин в телефон и выключил воду, – Руки мыл, – он вышел из конспиративного туалета.
– Долго моешь. Москвич, шоль?
– Мне надо подышать.
– Петрушку с собой возьми, – Марфа Ильинична отправилась на кухню мыть сковородку, совершенно потеряв интерес к мужу.
– Ясно все, они боятся оставлять меня одного. Мало ли, я их сдам. Она догадалась, что я догадался.
– Дедушка, а правда, что «че» по-китайски «жопа»? – внук вновь расхохотался.
– Ба-а-а-а, тут еще и ГРУ из Поднебесной подключилось, но зачем? Мы же с ними друзья нынче. Как сложно стало жить, уж совсем не разобраться. Одни враги вокруг, береги только спину, чтоб в нее не вонзили острый нож.
– Деда, ну правда или нет, чего ты молчишь?
– Правда.
– Я так и знал. Я так и знал. Гулять идем, да? Гулять идем, да?
– Нет, мне надо по делам.
– Бабушка, – Петрушка пустил такую слезу, что даже бы Станиславский поверил, – Деда не хочет со мной идти гулять! Можно, я тогда во дворе в футбол поиграю, а ты в окошко за мной присмотришь, ага?
– Пусть захочет! – донеслось с кухни сквозь звук потока воды.
– А ты цены на коммуналку видела? – Виктор Петрович попытался отвести подозрения от себя в сторону.
– Поговори мне тут. Петрушку взял и гулять.
– Как плотно ее обработали. Дешевые душонки мнят себя дорогими. Смешно. Пути назад нет, как и женщины, которую я когда-то любил.
– Деда, а пойдем в парк.
– Пойдем, – тяжело вздохнул Сковородин.
По пути до назначенного места Виктор Петрович делал вид, будто ему интересна болтовня внука, однако ж мозг того был занят поиском тайных знаков, что должен послать ему майор из телефона, но они все не объявлялись.
В парке Сковородин спрятался от палящего летнего солнца под раскидистыми деревьями и приступил к чтению новостей в свежей газете. Петрушка же совершенно потерял интерес к деду, когда увидел друзей, исполняющих пируэты на турниках. Виктор Петрович остался наедине со свежей прессой. Новости неутешительные: враги вокруг и везде, но об этом он знал и без них. У него ж дома развернулась целая агентурная сеть.
Зазвонил телефон. Сын.
– Здорова, бать!
– Здорова!
– Как ты там?
– Нормально.
– А мать чего жалуется?
– Она уже сорок лет жалуется.
– Как там Петрушка?
– На площадке вон с ребятами играет.
– Вы гулять пошли?
– Ага.
– А мать, чего не взяли?
– У нее дела.
– Какие у нее дела?
– Я почем знаю, какие у нее дела? Сковородку, наверно, еще моет. Тебе надо, вот позвони и спроси.
– Заеду вечером.
– Зачем?
– Соскучился.
– Заезжай.
– Давай.
– Ага, – Сковородин сбросил звонок и горько вздохнул, – И этого завербовали. Эх! Не семья, а сборище предателей! – затем он приблизил телефон ко рту, осторожно огляделся по сторонам и зашептал, – Товарищ майор, товарищ майор, беда! Сына тоже завербовали! А жена меня сплавила с внуком гулять, чтоб встретиться со своими кураторами из ЦРУ, Моссада или ГРУ из Поднебесной. Точно не знаю, с кем, но, думаю, вы разберетесь. Думаю, вы уже организовали за ней слежку. Считаю, сие правильным, но хочу предостеречь вас, чтоб держали ухо востро, а то ей палец в рот не клади, по локоть откусит.
Беседу с высшими силами прервала тучная тетушка с добрыми чертами лица и пакетом хлеба, который тут же отправился на корм местным голубям.
– Здравствуйте! – она дежурно начала беседу.
– Здравствуйте, а мы знакомы?
– Все люди братья и сестры.