Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман
– Буду платить по среднему! – Обозначил я буржуйские наклонности. – Как поменять счетчик бесплатно?
– Заявление надо писать, – Небрежно бросила парой слов собеседница. Ее пассивная роль в этом мире начинала вымораживать.
– А где образец?
– На доске.
– А где доска?
Судя по всему, тетушка потратила весь запас энергии на беседу со мной, отчего удалось ей лишь поднять палец в сторону противоположной стены, где действительно находились образцы самых различных заявлений.
– А бланк дадите?
– Оксана, тут заявление! – на последнем издыхании выкрикнула она и ушла в энергосберегающий режим.
Через пару минут предо мной предстала рыжеволосая женщина лет сорока с довольно-таки хитрющим взглядом.
– Здрасти, вам чего?
– Мне бланк, чтоб счетчик поменять бесплатно.
– Это долго! Вы знаете, да? Лучше сами поменяйте!
– Меня ждет смерть, а жду ли ее я?
– Что?
– Зато бесплатно, говорю.
– Нет, вы что-то про смерть сказали.
– Говорить за нас должны книги. Крепко жму руку. С любовью, Виталий Штольман!
– Молодой человек, – руки ее пошли упирать бока, – вы сюда шуточки пришли шутить?
– Милочка, мне счетчик поменять! Утолите мою страсть?
– Вы ко мне подкатываете?
– Так-так-так! – родственница Данталиона вышла из энергосберегающего режима.
– Вера Григорьевна, даже не начинайте! – Оксана переключилась на коллегу, – Не пойду я больше замуж. Нечего мне там делать. Три раза была. Хватит с меня!
– Жаль! – опечаленная тетушка вернулась в вегетативное состояние.
– Любовь – не обязательство.
– Это вы мне?
– Ну да.
– По среднему будете платить!
– Это вы мне?
– Ну да.
– Туше.
– И? – в душу этой грешной женщины вселился дьявольский дирижер, что активно махал руками. Вероятно, ей было, что еще сообщить, но всех козырей она раскрывать не стала. Они у нее точно имелись. Их наличие выдавал огонь преисподней, разгорающийся в глазах. Мне стало страшно.
– Дайте бланк! – вывалилось из меня в духе испугавшегося козленочка, пред которым обнажил пасть серый волк.
Оксана покопалась в тумбочке и выдала бланк. Заполнить его с первого раза не вышло, ибо пришлось возвращаться домой, чтобы добыть тактико-технические характеристики погибшего на работе товарища. Было сложно, но я справился. Не зря ж в институте учился. Человек с высшим образованием и не на такое способен, особенно, если работает не по специальности. Да и сдать неправильно оформленный бланк разъяренной Оксане было сродни самоубийству. Заявление приняли. Миссия выполнена. Так казалось мне…
Прошел год, затем еще один. Да-да, я еще тот любитель откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, однако ж терпение лопнуло. Переполненный воинственными чувствами отправился в «Уют в доме». Там по-прежнему казалось неуютно, и по-прежнему тучная тетушка награждала всех залетных путников презренным взглядом и мелодией затяжного прихлебывания.
– Здравствуйте, я два года назад писал заявление на замену счетчика, но мне его так и не поменяли.
– Окса-а-а-а-а-на, счетчики! – та нисколько не располагала к беседе, отчего тут же перенаправила меня к нужному специалисту и вернулась к медитации над модным глянцевым журналом с кричащей обложкой, гласящей о том, что картины, рожденные в мучениях, обязаны быть украденными из Лувра.
Пришла Оксана. Яркая, но с душой подмосковной электрички.
– Здрасти, вам чего?
– Я два года назад писал заявление на замену счетчика, но мне его так и не поменяли.
– Когда?
– В двадцать третьем году. Осенью.
– Ждите!
Она уходит. Через пять минут неловкого молчания меня и тетушки с кофе, что безмятежно перелистывала глянцевые страницы, Оксана вернулась на вороном коне, достала из ножен шашку и начала размахивать ей, как молодой Чапай.
– Мы все отправили! Все вопросы в «Мосэнергобыт»! Звоните им! Вот, видите, их подпись о приеме в делопроизводство.
– Аргумент.
– У нас тут вообще-то серьезная организация, а не какой-то там… Не какой-то там «Шараш-монтаж».
– Можно сфотографировать документ?
– Да, пожалуйста!
На воинственной ноте я покинул «Уют в доме». Настроение было разнести в пух и прах весь «Мосэнергобыт», чтоб о нем не осталось даже упоминания в истории. Это моя миссия. Я рожден для нее. Битвы не случилось. Еще на подходах к врагу атака встала на переговорах с ботом, который двадцать пять раз спрашивал меня, что мне угодно, и я двадцать пять раз просил соединить с человеком. Бездушной машине не решить такой вопрос, нужен бездушный человек. После повторения фразы «Имя Ибрагим вам о чем-нибудь говорит?» машины отступили, Зион спасен, а Нео